Напряженность вокруг Ирана начинает спадать. Страна, до сих пор активно не позволявшая миру вмешиваться в свою атомную программу, внезапно пошла ему навстречу. На прошлой неделе на переговорах в Женеве Иран согласился отправлять большую часть своего урана (1200 кг, или 75% иранских запасов) за пределы страны, вероятно, в Россию и Францию, где его будут превращать в ядерное топливо. Это урежет возможности Исламской Республики в создании атомной бомбы и даст дополнительное время для переговоров. Более того, Иран дал согласие на то, что 25 октября инспекторы МАГАТЭ посетят его новый завод по обогащению урана в городе Кум.
Суверенная энергетика
В прошедшие выходные в Тегеране побывал глава МАГАТЭ Мухаммед аль-Барадеи. Визитом он, видимо, остался доволен: как заявил аль-Барадеи, «никаких доказательств того, что Иран пытается создать ядерную бомбу, у МАГАТЭ нет», хотя «существуют подозрения, что Иран изучал возможности создания ядерного оружия», поэтому инспекторы постараются удостовериться, что объект в Куме служит мирным целям.
Мир, привыкший видеть в иранском руководстве фанатиков, не поддающихся увещеваниям, удивился и не поверил. На каком только вранье не ловили Иран за последние годы*. Он скрывал строительство заводов, выгонял оттуда инспекторов ООН, блефовал, объявляя об удачных запусках ракет, скупал атомное оборудование на черном рынке в Пакистане… В 2008 году Иран ввел запрет на инспекцию своих ядерных объектов, поэтому теперь неизвестно, сколько у него урана и центрифуг для его обогащения.
Первые инспекторы МАГАТЭ были допущены на почти законченный реактор в Араке в августе, тогда же Иран согласился пустить наблюдателей на урановый завод в Натанзе. Однако нынешние серьезные уступки в ядерной программе мало что предвещало.
21 сентября власти страны гордо сообщили, что заканчивают строительство второго завода по переработке урана в скалах около города Кум. Место выбрано с истинно восточным коварством: Кум — священный город, где сосредоточено шиитское духовенство. Нападение на него (например, со стороны Израиля или США) поднимает весь шиитский мир.
25 сентября правительства США, Фран-ции и Германии выпустили совместное заявление, в котором осудили Иран за тайное строительство. В ответ глава Организации по атомной энергии Ирана Али Акбаром Салехи заявил, что сооружение завода относится к «суверенным правам» Исламской Республики и бессмысленно даже его обсуждать.
27 и 28 сентября Иран провел военные учения «Маневры Великого пророка-4», где испытал баллистические ракеты и системы залпового огня, как будто специально демонстрируя миру свою нарастающую мощь.
«Скорее всего, во время этих испытаний иранские власти уже понимали, что пойдут на диалог с Западом, — считает политолог Георгий Мирский, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений, — но специально играли мускулами, чтобы потом, с позиции силы, снизойти до уступок».
За день до заседания в Женеве президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил, что Иран готов покупать уран, обогащенный на 19,75% «у кого угодно». По мнению востоковеда, политолога, члена научного совета Московского центра Карнеги Алексея Малашенко, это стало первым сигналом мировому сообществу: ребята, со мной можно иметь дело. Запад впервые выдохнул: может, удастся разойтись миром?
Вежливость дипломатов
Что же повлияло на поведение Ирана? С одной стороны, страна действительно напугана возможными санкциями (отказом от сотрудничества в банковской и страховой сферах, инвестициях и т.д.), но их накладывали уже трижды, и ничего нового в этом нет.
«Став президентом, Обама сам протянул руку Ахмадинежаду, — вспоминает Георгий Мирский, — Иран реагировал на это слабо, и риторика Обамы начала становиться жестче. В Тегеране не могли этого не заметить».
Параллельно Ахмадинежад чувствовал, что после подтасованных выборов 14 июня и массовых выступлений оппозиции его популярность в народе ослабела. Поддержка Кремля тоже уже не та. Россия долгое время выступала посредником в переговорах с Ираном и отказывалась поддержать санкции против него. Западные аналитики поговаривали, что право вето в Совбезе — единственная привилегия России, и она пользуется им в основном ради привлечения внимания к себе.
Однако накануне переговоров Дмитрий Медведев заявил, что «Россия призывает Иран к максимальной кооперации с МАГАТЭ», и предложил «замораживание (предыдущих санкций) в ответ на замораживание (ядерной программы)».
Эксперты предполагают, что согласие России обсуждать санкции против Ирана — реакция на отказ Барака Обамы от размещения в Восточной Европе системы противоракетной обороны. Так сказать, ответная вежливость.
Но отказываясь от поддержки Ирана, Россия ничем не рисковала. Еще одна страна, не заинтересованная в санкциях против Ирана и тоже имеющая право вето в Совете Безопасности, — Китай. Он активно сотрудничает с Тегераном: покупает 15% всей потребляемой в Китае нефти, недавно начал продавать Ирану бензин (стране не хватает нефтеперерабатывающих заводов), стал партнером на строительстве газопровода, подписал три многомиллиардные сделки на разработку персидских нефтяных и газовых месторождений… Китай заблокировал бы санкции в любом случае, оставляя России возможность не делать этого самой.
One bomb country
Израиль не участвовал в переговорах в Женеве. Но был там незримо.
«Разговоры о том, что нельзя жить с атомным Ираном, — лицемерие, — считает Георгий Мирский. — Жить с ним мог бы весь мир, кроме Израиля».
Международные аналитики называют Израиль One bomb country (страна, для которой достаточно одной бомбы). Жить в такой стране с соседом, который постоянно угрожает стереть тебя с лица земли, а параллельно делает атомное оружие, не очень уютно.
«Вероятно, Иран не хочет создать ядерную бомбу, — считает Георгий Мирский, — ее не на кого бросать. Америки иранские ракеты не достигнут, в Европе врагов нет. Если бомба будет сброшена на Израиль, погибнут не только шесть миллионов евреев, но и шесть миллионов палестинских мусульман… Ирану достаточно физической возможности создать бомбу и шантажировать этим мировую общественность. Но израильтянам недостаточно таких рассуждений, им нужны гарантии».
Израиль понимает, что бомбардировка Ирана не решит проблемы: ядерные объекты разбросаны по всей стране и хорошо укреплены, разбомбить все не удастся, а Иран явно ответит ударом по городам и военным базам Израиля. «Однако давление общественности таково, что правительство не может не реагировать, — считает Георгий Мирский. — И в свою очередь давит на США. Однажды у кого-то из них не выдержали бы нервы. Скорее всего, Израиль дождался бы 90%-ной готовности иранской бомбы и в ночь перед ее подземными испытаниями нанес бы удар».
В августе Израиль развернул активную деятельность в США, Европе, Австралии и Канаде, призывая эти страны ужесточить экономические санкции против Ирана. Теперь, если Иран действительно согласится на условия Запада, возбуждение Израиля уляжется и угроза израильского удара отойдет на второй план.
Говоря об иранской атомной программе, аналитики обычно недооценивают ее значения внутри страны. Тысячи центрифуг на урановом заводе в Натанзе крутятся не только ради того, чтобы угрожать (используем иранскую риторику) «незаконному сионистскому образованию» и противостоять «американскому империализму». И не только ради того, чтобы превратить Иран в лидера ближневосточного мира. Едва ли не важнее этого — использование атомной программы во внутренней политике.
Атомная программа стала для Ирана тем, что в России любят называть «национальной идеей». В риторике Ахмадинежада это способ поднять страну с колен, дать отпор врагу, а на деле — сплотить народ вокруг теряющей популярность власти.
Теперь президенту приходится балансировать на тонкой грани. С одной стороны, он должен идти на уступки в глазах западных наблюдателей. С другой — идти на соглашение с врагом в глазах собственных граждан.
Потому и комментарии к переговорам в Женеве, показанные на иранском телевидении, разительно отличаются от комментариев CNN. По версии иранских властей, созданной для внутреннего использования, усадить агрессоров за стол переговоров удалось только благодаря усилиям иранских дипломатов.
* В пятницу на сайте американского негосударственного Institute for Science and International Security появились выдержки якобы из секретного доклада МАГАТЭ. В нем утверждается, что Иран располагает достаточными технологиями для производства атомной бомбы, разрабатывает боеголовки и активно испытывает взрывчатые вещества и системы детонации.
P.S. Американский взгляд на иранскую атомную программу, действенность санкций и правдивость иранских политиков — во вкладке The New York Times
