В конце сентября Юнус-Бек Евкуров в свете предстоящих выборов сделал интригующее заявление. «Власти Ингушетии, — сказал он, — не допустят боевиков в органы местного самоуправления. Мы все списки проверили. Каждый персонаж, который там проходит, будет проверен через ФСБ, через МВД. Мы все делаем, чтобы их не допустить. А если даже кто пройдет, мы сделаем все, чтобы через уголовное преследование, через закон вывести их из власти».
Юнус-Бека, конечно, сразу стали попрекать в наивности. Дескать, если бы боевики рвались во власть, то можно было бы только порадоваться за республику. Боевик, который собирает по дворам подписи в поддержку своей кандидатуры, — куда более приятный противник, чем смертник, взрывающий президентский кортеж.
Но президент, кажется, знает, о чем говорит. Сегодняшнее ингушское подполье стоит не на нормах шариата. Это подполье — что-то вроде коллекторской конторы с исламским уклоном. Выбивают долги, «стригут» бизнесменов, крадут родственников на предмет выкупа. Стреляют в милицию, потому что милиция и сама стреляет (а также выбивает долги и «стрижет» бизнесменов не хуже подполья). Факт, что границу между милицией и лесными отрядами не всякий раз удается нащупать, отмечают многие наблюдатели.
Но вот главное открытие Юнус-Бека за неполный год президентства: логика подполья объяснима с точки зрения светских ценностей. Все-то думают, что бесконечная кавказская война — непостижимая религиозная закавыка, а это всего-навсего конфликт хозяйствующих субъектов, лежащий в рамках уголовного права. Фанатиков можно только победить, а прагматика есть шанс уговорить. Что ингушский президент и пытался делать весь последний год (даже после того, как его взорвали).
Для ингушского электората (как в общем-то и в целом для России) все партии, представленные на выборах, одним миром мазаны. С тем же успехом Ингушетия могла бы голосовать за партии синих, зеленых и красных маечек — никакой разницы бы не было. На этих выборах в Ингушетии сражались не сторонники различных партий с несовместимыми политическими платформами. За победу бились члены различных тейпов, заинтересованные в том, чтобы усилиться, прислонившись пусть даже к пустячной муниципальной власти. Президенту, надо полагать, было тревожно, что во власть пройдут люди, за которыми чувствуется поддер-жка вольных стрелков, скрывающихся в лесу. Как показал российский опыт, когда в одной небольшой республике собираются несколько маленьких частных армий, это сулит большие проблемы.
Президент Чеченской Республики как-то попрекнул публично своего ингушского коллегу: мол, Евкуров слишком мягок, нечего с боевиками миндальничать. Евкуров на это ответил в том духе, что не хочет выносить этот разговор на люди, но все Рамзану скажет потом лично. Евкуров проектирует свою политику так, чтобы, случись что, республика убереглась от чеченского сценария.
Минувшим летом, когда машина, начиненная взрывчаткой, въехала в президентский кортеж, исполняющим обязанности президента автоматически стал Рашид Гайсанов: на момент покушения он был премьером республики. Интеллигентный экономист с ухоженными руками, которые, возможно, никогда не держали оружия — ну что он мог сказать Кадырову, который со своей контртеррористической операцией въехал в саму Назрань? И вот на прошлой неделе президент Евкуров разогнал свое правительство, во многом унаследованное еще от Зязикова. Исполняющим обязанности премьера назначен Алексей Воробьев — генерал из спецслужб, приехавший в Ингушетию вместе с Евкуровым. До этого назначения он был сначала советником президента, а затем — председателем Совета безопасности Ингушетии. Именно в его ведении находятся вопросы по противодействию подполью. Теперь у него еще и колоссальные полномочия.
Новое правительство, вероятно, будет назначено до конца недели. Мало кто сомневается, что Воробьев останется в премьерском кресле. И всем понятно, что ваххабиты и подполье — теперь не личная проблема Ингушетии: решать проблему будут по российским правилам. Евкуров не будет Кадыровым.
P.S. И все же надо признать, что и до Ингушетии начинают доходить отголоски реальной российской политики. Из 45 избирательных округов «Яблоко» было допущено до выборов только в трех, получив в итоге 0,8% голосов населения.
А в остальном — все как обычно бывает в Ингушетии. Явка составила 85%, «Единая Россия» взяла свое абсолютное большинство. Местные «несогласные» заявили, что в избирательных списках за них вместе с семьями уже кто-то расписался.
