По долгу службы и по причине любви к иностранным языкам я ценю любую возможность пообщаться с иностранцами, живущими и работающими в нашей стране. Как правило, все они жалуются на безумную коррупцию и бюрократию. Когда они встречаются друг с другом, это вообще главная тема первых полутора часов разговора. Понятно, что никто из экспатов не решается поведать под диктофонную запись истории о том, с чем они сталкиваются, работая в нашей стране. Но все-таки мне удалось уговорить на откровенную беседу для газеты одного знакомого немца, уже более двух лет работающего в Москве менеджером международной компании. И, наученный российской спецификой, Биргер очень попросил не называть название фирмы, которую он представляет.
— Первый культурный шок я испытал сразу, как только прилетел в Москву. Мне захотелось выпить кофе. Но купюры меньше 500 рублей не было, а кофе стоил 17. В итоге продавщица накричала, закрыла окошко и убежала. Сейчас у меня всегда при себе рублей 50 мелочью.
Покупка билета на метро тоже оказалась проблемой. Первый опыт закончился неудачей. Я попросил три билета и на всякий случай показал это число на пальцах. Но меня не поняли. Фокус в том, что по-русски три — это указательный, средний и безымянный пальцы, а на Западе — это указательный, средний и большой. Теперь я прошу сразу пять.
Вообще, чтобы узнать и понять многие вещи в Москве, здесь нужно прожить два-три года. В Париже, если я хочу пойти куда-либо, я могу найти все что угодно в интернете. А в Москве мне нужно знать кого-то, кто знает того, кто знает хорошее место. А как туда добраться — вообще отдельная тема.
Кстати, для того чтобы приспособиться к московской жизни, я читаю современных российских авторов, особенно тех, кто пишет о Москве. Мне понравилась книга «Метро 2033», позволяющая изучить столичную подземку, но еще больше — «Ночной дозор». В этой стране даже вампирам нужна лицензия! Только никто не может объяснить зачем. С одной стороны, в России огромное количество надзорных органов, всевозможных правил, запретов, и т.д. Но с другой — все это легко решается, если кто-то решит заплатить взятку.
С ходу меня поразили высокие цены. Когда я первый раз решил купить пылесос, увидел, что иностранные марки гораздо дороже, поэтому решил взять пылесос российского производства. Но в итоге за два месяца мне пришлось купить целых три. Тогда я понял, почему люди здесь в основном приобретают импортную продукцию. А все качественное стоит в разы дороже, чем в Европе.
Теперь, когда я приезжаю домой, то легко трачу деньги на то, что раньше считал дорогим. Друзья меня не узнают, говорят, что разбрасываюсь деньгами, как русские, и что, видимо, мне слишком много платят в Москве. Действительно, здесь я получаю больше, чем когда работал в Германии, но это не значит, что к концу года я становлюсь значительно богаче, потому что приходится много тратить. При этом даже те русские, которые зарабатывают вдвое меньше меня, тратят деньги и ведут себя так, как будто их зарплаты гораздо больше.
Я отдаю себе отчет в том, что Россия отличается от современных западных стран в плане демократии. Но, несмотря на это, я был сильно удивлен, когда решил накануне президентских выборов поинтересоваться у русских, кого эти выборы интересуют и кто имеет свою точку зрения на этот счет. Оказалось, что никто…
Поразительно, но москвичи считают, что кризис уже закончен. В Германии же люди до сих пор в панике, и так будет еще лет пять. Немцы вообще пессимистичны и все время помнят о прошлом. Русские, напротив, очень оптимистичные люди и не оглядываются назад. С какой-то стороны, наверное, это даже хорошо.
Что касается деловых отношений, то, по мнению русских, кто первый улыбнется во время встречи — тот проиграл. Очень многое зависит от первого впечатления. Если западный менеджер по каким-то причинам не понравился российскому клиенту, клиент отказывается от работы, даже если бизнес-предложение выгодно.
Вообще работа в России специфична. Первая проблема — это, конечно, бюрократия. Чтобы добиться того же результата здесь, приходится работать в два раза больше, чем в Европе. Обычная схема проста: менеджер договаривается с клиентом, подписывается договор, выплачиваются деньги. Но в России, как правило, нужна целая куча документов. Во Франции, например, когда менеджер убедил клиента, его работа заканчивается, а здесь — она только начинается. С того момента как обе стороны определились, чего они хотят и каким образом они это организуют, до непосредственного подписания договора может пройти полгода.
Разумеется, что если на работу приходится тратить в два раза больше времени и усилий, то же самое можно сказать и о деньгах. Многие иностранцы вкладывают в Россию, потому что она перспективна и интересна. Вначале им кажется, что им здесь рады, но на самом деле, как и в любой другой стране мира, рады их деньгам.
Здесь невозможно делать бизнес без русских. Обязательно нужен человек, который будет успокаивать и объяснять, что здесь так принято и считается нормальным. Который тем или иным способом будет решать какие-то проблемы. И для иностранцев иногда лучше не знать, каким способом. Самые успешные западные компании в России имеют очень маленькое количество иностранных работников и очень большое количество русских. Это обязательное условие. Потому что западным компаниям, у которых здесь работают только русские или только иностранцы, приходится нелегко.
Типичный ответ, который получаешь в России, — «может быть». Представьте себе, у компании есть миллионы, которые она готова инвестировать, но ей говорят «может быть». Инвесторам этого просто не понять. Некоторые уходят очень быстро.
Подобная система коррупции в России сложилась давно. Иностранные инвесторы представляют себе, на что они идут, приезжая сюда работать. Но представить до конца все равно сложно. Например, все иностранцы знают, что зимой в России холодно, но они все равно не представляют насколько, пока не наступит зима. Точно так же они не ожидают, что к ним за взяткой придет кто-то из властей или чья-то жена.
Большинство бизнесменов и чиновников не думают о будущем, им просто нужно обогатиться здесь и сейчас. Друзья часто рассказывают, что, как только они начинают что-то делать в очередном городе, появляется человек, у которого в этом же городе живет сестра жены, которая «могла бы помочь с разрешениями». Таким образом, у сестры жены появляется работа с окладом десять тысяч долларов. А сама она не делает ничего, кроме как говорит нужным людям о том, что этой компании необходимы такие-то разрешения. Конечно, в Германии тоже существует взяточничество, но чтобы сделать счастливым немецкого бюрократа, достаточно, например, пяти тысяч евро, а для российского бюрократа нужно несколько миллионов.
Например, когда я спросил у человека, который был ответственным за строительство для ритейлинговой компании в одном из регионов, почему тот перестал этим заниматься, он рассказал, что просто не выдержал. Каждый раз, когда он хотел открыть завод или построить торговый комплекс в каком-либо из регионов, появлялся кто-нибудь из олигархов или из бюрократов, кто просил, допустим, десять «Мерседесов» или дом для сестры в Сан-Тропе. И одно дело, когда это случалось раз или два. Но это происходило все время. Очень трудно сделать счастливыми всех, таких людей слишком много, и все они просят безумных денег. Поэтому в итоге инвестиции и останавливаются. Ведь если, по расчетам компании, за десять лет она выручит, например, десять миллионов, но для этого нужно дать взяток на двадцать миллионов, это просто невыгодно. И самое интересное, что, если вы даете взятку в любой другой стране, вы что-то получаете за это. В России же взятка дается не для того, чтобы кто-то помог вам незаконными путями, а для того, чтобы он не мешал вам нормально работать. И даже если кому-то уже дана взятка, велика вероятность, что тут же появится кто-то еще.
Поэтому мне, прямо скажем, обидно слышать о приобретении Сбербанком немецкого Opel. Никто не удивится тому, что по завершении сделки у многих людей где-нибудь в Нижнем Новгороде или даже в Руссельсхайме (штаб-квартира Opel) появится минимум по одному Cayenne, а возможно, кто-то уже купил себе новую яхту в Средиземном море.
Вообще немцы мало знают о России. Все мои знакомые из Германии были удивлены, когда узнали, что Сбербанк покупает Opel: «Как это? Страна, которой посылали гуманитарную помощь, сейчас покупает наш Opel?»
Конечно, эта сделка потенциально полезна для российского автопрома. Россия в этом смысле молодец, она получила крупную автомобильную компанию Opel с богатым партнером Magna. Это отличная бизнес-стратегия. Но что из этого выйдет, будет видно уже через год. Есть место сомнениям. Opel может обанкротиться. А ГАЗ уже сейчас банкрот по западным меркам. Но я надеюсь, что ни ГАЗу, ни Opel не дадут прогореть.
)
