«Единая Россия» проиграла матч в одни ворота. Не успел гражданин Грызлов сказать, что победы у него превращаются в будни, как его призовая ваза выскользнула из рук и вдребезги хлопнулась об пол.
Фракции допущенных Кремлем до политики партий покинули заседание Думы в знак протеста против фальсификации выборов. В толстом холсте декоративной демократии пробита дырка. Что произошло? То, о чем раньше говорила внесистемная оппозиция, теперь стало внутренним конфликтом системных фракций Думы и фракций самой власти. «Уличная» политическая повестка ворвалась в наглухо закрытый душный зал, где вроде навсегда уже было не место для дискуссий.
Это достаточно серьезно. «Декоративные демократии» очень болезненно реагируют на ситуации, когда мембрана между реальностью и созданным ими политическим фантомом повреждается. В системе может слишком резко измениться давление, и легитимность режима окажется безнадежно подорвана. Один раз в одном месте заглянув за порванное полотно, люди перестают верить всей большой картине, на нем намалеванной. В России теперь, получается, нет лидирующей партии, есть партия, лидирующая в фальсификациях. Так должны понять лояльные избиратели выступления Владимира Жириновского последних дней.
Система «электорального авторитаризма», вроде бы с успехом выстроенная в предыдущие годы, дала сбой. Почему произошел этот сбой и насколько он серьезен?
У этого конфликта есть, кажется, два уровня — аппаратный и политический. Главным же его сюжетом, безусловно, является проблема отношений центра и регионов — самое слабое место путинской системы.
Когда выборы губернаторов были отменены, то в качестве обглоданной кости влияния и значимости региональным элитам было обещано, что они через местные парламенты примут участие в согласовании кандидатур губернаторов. Потом с демократизаторским пафосом еще было объявлено, что именно победившая в регионе партия будет представлять президенту кандидатов. И, дескать, отмену губернаторских выборов можно будет назвать уже не грубым наступлением на конституционные права регионов, а укреплением роли партий в российской системе демократии.
Однако очень скоро выяснилось, во-первых, что название этой победившей партии известно раз и навсегда. А потом еще и то, что носить списки кандидатов в Кремль будут вовсе не местные элиты, обеспечившие победу бренду, а представители центральных органов этой самой партии.
Но таскать каштаны из огня для овощной команды Охотного Ряда не всякому понравится. Как вряд ли нравилась растущая роль этой команды людям в Кремле и на Старой площади, привыкшим заниматься губернаторской темой в тиши своих кабинетов. В последнее время г-н Грызлов со товарищи носили в Кремль списки кандидатов на губернаторские посты со все возрастающими частотой и ажиотажем. В результате процесс назначения губернаторов как-то совсем увяз и заглох. Видимо, в Кремле считали недопустимым дать даже заподозрить себя в том, что утверждают губернаторов по подсказкам г-на Грызлова.
Этими аппаратными обстоятельствами, кажется, логичнее всего объяснить гражданский порыв Владимира Вольфовича Жириновского, увлекшего своих растерянных коллег из зала заседаний. Ибо Владимир Вольфович хотя человек и смелый, но не давал повода подозревать себя в смелости бездумной и неуместной. И ведь, согласитесь, это совсем разные вещи: выслушивать наказы с кандидатурами от лидеров доминирующей, повсюду побеждающей партии или от людей, которых даже в думских стенах объявляют жуликами.
Но есть у этой истории и более серьезный политический подтекст. Он состоит, во-первых, в том, что проблема регионов остается самой острой проблемой «декоративной демократии» и монопартийный проект на базе «Единой России» не способен смягчить ее, а скорее еще больше обострить. А во-вторых, в том, что выборы продемонстрировали, что, достигнув максимального технического совершенства, модель мягкого, электорального авторитаризма близка к исчерпанию своих возможностей. Можно убрать с выборов всех, кто способен выступить с альтернативной повесткой, запретить графу «Против всех», чтобы этот кандидат не стал однажды лидером, можно довести машину подсчета голосов до состояния полной зачурованности. Но проблема в том, что люди перестают ходить на выборы! Судя по всему, в политизированной Москве, разогретой околомэрскими скандалами и призывами «не отдавать свой голос врагу», реальная явка едва дотягивала до 20%. И не за горами тот день, когда Кремль столкнется с явкой 10—15%. А это значит, что выборы перестают работать как механизм легитимации режима.
Ведь давайте задумаемся, что, в сущности, произошло на этих выборах? Дело вовсе не в «масштабе фальсификаций», о чем все говорят. Дело скорее в том реальном проценте, который получила «Единая Россия». Если предположить, что явка в Москве была в районе 20%, а реальный результат единороссов составил 35—40%, это значит, что за партию власти проголосовали 7—9% имеющих право голоса. С такими цифрами не только не задавить региональную фронду, с такими цифрами мягкие электоральные авторитаризмы вообще не живут подолгу. Фальсификации при таких цифрах неизбежно становятся главной и почти единственной политической темой дня. И тут только жди-гадай, из какого угла первый раз крикнут: «Король — голый!»
