День сотый
…Негаданно-нежданно утром в понедельник появился черный плащ с кожаным портфелем. Это — глава «Ист-Петролеум» Евгений Рыбин. Напомним, этот свидетель прокуратуры умудрился отвергнуть основной пласт обвинения («Всю нефть украсть невозможно») и внезапно исчезнуть на две недели из процесса. За время его отлучки в суде допрашивали его друзей-коллег — Гурама Авалишвили, занимавшего должности вице-президента ВНК, вице-президента «Томскнефти», а также Виктора Дергунова — директора московского филиала «Ист-Петролеум». Их показания оказались идентичными: «С приходом ЮКОСа в ВНК и «Томскнефти» началось воровство». Впрочем, подоплеку дела свидетели не раскрывали: после приобретения ЮКОСом «Томскнефти»—ВНК и Авалишвили, и Рыбин (контролировавший ряд «дружественных» «Томскнефти» компаний) лишились сверхприбыли, которая была возможна в силу злоупотреблений со стороны бывшего руководства «Томскнефти», что позднее выяснил Венский арбитраж
— В ходе допроса 1 октября вы заявили, что не знаете, в чем обвиняются наши подзащитные… — не успел задать свой первый вопрос защитник Краснов, как его перебил прокурор Шохин:
— Вот это что за рассуждения здесь сейчас происходят?! — кричал он. — Ваша честь, отреагируйте! Пусть сформулирует нормально вопросы...
— Голубчик, успокойтесь! — умолял его Краснов. — Может, мне вас вместо свидетеля допросить?
— Прошу занести замечание в протокол за красновское ко мне «голубчик»…
Судья сохранил нейтралитет. Слово взял сам Рыбин:
— Я отлично понимаю, в чем обвиняют Ходорковского и Лебедева! Все это одно и то же — ВО-РОВ-СТВО всей нефти и корпоративные цены!
— На допросе вы говорили, что «за последующие 5 лет (1997—2002) стоимость компании выросла на 20—25%, происходила капитализация… Объясните, как тотальное воровство могло привести к описанным вами положительным результатам?
— Капитализация и рост нисколько не помешали Ходорковскому похитить всю нефть «Томскнефти», — ловко отчеканивал Рыбин (хотя еще 1 октября в этом же зале он говорил, что нефть невозможно украсть всю, потому что все движение нефти жестко регламентируется). — Вам это бесполезно объяснять! А вот суд меня поймет.
Судья молчал. Далее следовал рассказ Рыбина о хищении ЮКОСом нефти:
— Я уже говорил, что нефть невозможно похищать. Ходорковский, конечно, бочки не таскал. Но с помощью своих структур похищал, путем манипуляций хозяином нефти становилось другое предприятие. В результате деятельности вот этих господ (Рыбин строго указал на «аквариум») у «Томскнефти» вдруг украдена вся нефть оказалась! По документам можно проследить, чья нефть была, а чья стала…
— То есть переход права собственности путем купли-продажи — это и есть воровство нефти? — удивился защитник Краснов.
— Естественно!
— То есть когда «Ист-Петролеум» покупал нефть у «Томскнефти» — это тоже было… боюсь сказать…
— Чего ломаетесь-то? Говорите! — требовал Рыбин.
— Это тоже было воровство?
— Никогда! «Ист-Петролеум» — прозрачная компания.
За допрос взялся Платон Лебедев и обратил внимание на таблицу, показывающую динамику цен с января по декабрь 1998 года.
— Мне до фени, какой там был пласт, бренд, я не торговал нефтью… — отозвался свидетель.
Перешли к термину «скважинная жидкость». Двумя неделями ранее свидетель назвал ее «ослиной мочой», «которую придумал Ходорковский для мерзкого снижения цены на нефть»*.
— Что вы имели в виду по термином «ослиная моча? — уточнял у Рыбина Лебедев. Свидетель огрызнулся:
— Каждый может понимать, как хочет, у кого сколько фантазии хватит! Вы эту скважинную жидкость продавали по цене ослиной мочи. А нефть есть нефть в моем воспитании!
— Понятно, а в нормативных актах вы видели термин «нефть»?
— Ну-у-у… Можно найти, конечно… Я сейчас не могу сказать по-научному. Я нефть понимаю как нефть, вода там, не вода, но это НЕФТЬ!
— А в соответствии с каким ГОСТом сдается нефть в «Транснефть»?
— Я ГОСТы никогда не знал, — удивил всех «профессиональный нефтяник с двадцатилетним стажем». Спасая положение, загрохотал стулом и закричал прокурор Лахтин:
— Нюансы технологического процесса не являются предметом обвинения!
— Да Лахтин даже не понимает предмет обвинения! — недоумевал Лебедев. — Он же сам пояснил свидетелю: мы обвиняемся в хищении нефти! Вот я и пытаюсь выяснить у свидетеля, как нефть попала в «Транснефть» и откуда она туда попала. Итак, откуда?
— Со скважин. Через промежуточные установки сброса воды и так далее.
— А зачем же из нефти, к которой у вас такое глубокое уважение, сбрасывают приблизительно три четвертых объема этой жидкости обратно?
— Затем, что нефть сдавалась только чистая, товарная нефть… без воды… — наконец-то подтвердил свидетель, что все-таки скважинную жидкость сначала обезвоживают и очищают до требований ГОСТа, а уж потом продают.
Далее Лебедев поинтересовался у свидетеля, видел ли он, как ЮКОС похищал нефть.
— Да! — возбудился Рыбин. — Я сбоку наблюдал, со стороны (по залу пошли смешки. — В.Ч.), как все похищалось путем договоров, как фальсифицировались решения, как «Томскнефть» стала собственностью каких-то офшорных компаний… Конечно, вы бочками нефть не воровали, вы придумали более хитрый способ! Да, я видел, слышал, понимал, как вы воровали нефть у акционеров «Томскнефти», у государства, у меня… Я видел, как похищалось: все договора — продал, купил — печатались в одном и том же кабинете в «Стрижевом» (офис ВНК в Томске. – В.Ч.). И все это делали ваши люди, не выходя из кабинета... Я при этом не присутствовал, но видел… Да ежу понятно, что это хищение! Хоть нефть и оставалась в танкерах, в бочках, но через договора из «Томскнефти» уходила к вам.
— Правильно ли я вас понимаю, что, по-вашему, внутрикорпоративные цены — это криминал? — уточнил Лебедев.
— Это криминал в ВАШЕМ случае! А в других вариантах это не криминал.
— Правильно ли я вас понимаю, что ваши претензии к ЮКОСу заключаются в том, что ЮКОС не поделился с вами своей прибылью?
— Правильно, — рубанул с плеча свидетель истинную причину своего прихода сюда.
К концу дня молчавший весь день Михаил Ходорковский просит обвинение, в конце концов, определиться, в чем оно его обвиняет:
— Лахтин неоднократно заявлял в суде, что технологический процесс добычи, подготовки и сдачи нефти в «Транснефть» не является предметом судебного разбирательства, и, наоборот, сам задавал вопросы о переходе прав собственности на нефть в системе «Транснефть»… Мне предъявлено обвинение в хищении нефти. Хищение нефти возможно лишь на этапе от ее появления в природе до узла учета «Транснефти». Но указать конкретное место хищения обвинение отказалось, что приводит к необходимости выяснять физическую возможность такого изъятия, не говоря уже о факте такого изъятия. Право же собственности на нефть предметом судебного разбирательства не заявлялось. И хочу заявить суду: я готов к защите от обвинения в приобретении прав на нефть «путем обмана», но такое обвинение должно быть предъявлено. С интересом жду отказа от обвинения в присвоении нефти и смены его на взаимоисключающее обвинение в приобретении права на нефть. Тогда буду защищаться. Пока же извольте говорить об изъятии у потерпевших нефти на участке, где эта нефть находилась у них в собственности…
День сто первый
…И снова свидетель Рыбин. Тема допроса — Венский арбитраж. Напомним: рыбинская «Ист-Петролеум» вчинила ЮКОСу два иска за то, что тот приватизировал «Томскнефть» и ВНК. Однако Венский арбитраж установил факт «сговора» между «Ист-Петролеум» и старым менеджментом «Томскнефти».
— Какое решение было вынесено Венским судом? — спрашивал Лебедев.
— Решение было вынесено! Но вы с Ходорковским положили с прибором на это решение!
— Свидетель!!! — прикрикнул судья, похоже, еще не встречавший в своей практике таких свидетелей прокуратуры.
* Для обозначения вещества, поступающего на устье скважины, еще задолго до ЮКОСа существовал термин «скважинная жидкость» (смесь воды, углеводородов (газ, нефть) и неорганических веществ). Этот термин содержится и в официальных технологических инструкциях. Скважинная жидкость не является товаром, ее никто и нигде не продает и не покупает.
Продолжение — в следующем номере.
