Борис Стругацкий: Судят не писателя, а жанр политической фантастики
Издательство требует уничтожить тираж книги Льва Гурского из-за рисунка на переплете
Вся эта история выглядела бы дурным анекдотом, если бы не была так удручающе правдива. Арбитражный суд г. Волгограда принял к рассмотрению иск, который, буде удовлетворен, создаст скверный прецедент: законность самого существования одного из жанров литературы (а также музыки, изобразительного искусства, кино и пр.) — пародии — будет поставлена под сомнение.
Предыстория такова: в Волгограде существует небольшое издательство «ПринТерра», где по инициативе его технического директора Андрея Тужилкина выпускается фантастическая литература — по преимуществу экспериментальная, а потому малотиражная и некоммерческая. В конце прошлого года в «ПринТерре» вышла книга Льва Гурского «Роман Арбитман. Биография второго президента России» (тираж 800 экземпляров). Книгу эту мне в свое время присылали, и я ее прочел. По жанру это — «альтернативная история» (то есть: «Что было бы, если бы история в какой-то момент двинулась по иному руслу, нежели это случилось в реальности»), а по форме — пародийная стилизация под жизнеописание исторической личности.
Личность в данном случае — сугубо вымышленная: саратовский литературный критик Роман Арбитман, сочиняющий беллетристику под псевдонимом Лев Гурский, провел эдакий мысленный эксперимент, пофантазировав о том, как могли бы развиваться события, если бы главой государства после Бориса Ельцина стал бы не юрист из Санкт-Петербурга, а, к примеру, филолог из Саратова. Герой книги (однофамилец реального автора, но автору, конечно, не тождественный) совершал разнообразные подвиги: мирил Чечню, выручал премьер-министра из Бермудского треугольника, назначал Михаила Ходорковского министром, заказывал новый Гимн (не на слова Михалкова), боролся за качество алкоголя, а в финале, отработав два президентских срока, улетал на космическом корабле в созвездие Кассиопеи…
Чтобы с самого начала обозначить пародийный характер повествования, оформление переплета и титульного листа книги было выполнено в соответствии с жанром: читателю было предложено графическое попурри из элементов серий «Библиотека приключений», «ЖЗЛ», «Библиотека приключений и научной фантастики» и др. Оформление вкупе с якобы реальными фото главного героя (в Кремле, в Звездном городке), «датами жизни и деятельности» и фантастическим «списком использованной литературы» должны были работать на авторский замысел.
Я вовсе не считаю, будто «Роман Арбитман» — лучшая из вещей Льва Гурского. Однако согласитесь, никто не должен позволять себе оспаривать и право автора работать в том жанре, какой он для себя избрал, и право издателей оформлять сочинения авторов в соответствии с «предлагаемыми обстоятельствами» (если это не нарушает Конституцию).
И вот тут мы подходим к существу вопроса. Московское издательство «Молодая гвардия», зарегистрировав бренд «Жизнь замечательных людей» как торговую марку, пытается оспорить само право на существование книги «Роман Арбитман». В своем иске, поданном в Арбитражный суд, владельцы бренда именуют пародийное оформление «контрафактным» (как если бы волгоградцы выпускали реальную, а не шуточную биографическую книгу) и на этом основании требует у «ПринТерры» покаяния, миллионного штрафа и — обращаю на это особое внимание! — уничтожения всего тиража книги. На моей памяти это первый инцидент в постсоветской истории книгоиздания, когда сторона, не имеющая юридических прав на художественное произведение, желает ликвидировать это произведение по суду из-за рисунка на переплете…
Я не поленился заглянуть в Гражданский кодекс РФ и нашел в части 4 пункта 3 статьи 1274. Тут, в частности, сказано: «Создание произведения в жанре литературной, музыкальной или иной пародии либо в жанре карикатуры на основе другого (оригинального) правомерно обнародованного произведения и использование этой пародии либо карикатуры допускаются без согласия автора или иного обладателя исключительного права на оригинальное произведение и без выплаты ему вознаграждения». По-моему, все яснее ясного. Пародийная книга Льва Гурского подпадает под это определение полностью.
В мировой практике известно немало случаев, когда граждане, не обладающие чувством юмора и обиженные на «кривое зеркало» карикатуры, пытались засудить художников. Здесь ситуация выглядит еще более абсурдной: истцы самым серьезным образом высчитывают процент тождества карикатуры с оригиналом и на основании частичного сходства тащат ответчика на цугундер.
Локальная бредятина воспринимается, естественно, как симптом общественной болезни. Некоторые комментаторы в интернете, наученные горьким опытом, задаются вопросом: «Нет ли в инициативе «Молодой гвардии» помимо корысти, рейдерского нахрапа и житейского идиотизма еще и политического расчета?» Все-таки объектом пародии оказывается жизнеописание первого лица государства. Ни для кого не секрет, что за «спором хозяйствующих субъектов» в современной России нередко просматривались более чем очевидные интересы вертикали власти.
Я, однако, не склонен считать причиной «молодогвардейского» демарша скрытый политический заказ. Уж больно повод несерьезен. Палить из крупного калибра по книжке, о существовании которой не так давно знали лишь несколько сотен читателей, — значит делать рекламу и автору, и издателям; уж эти азы пиара понимает любой кремлевский политтехнолог. Как мне представляется, дело в другом. И политическая фантастика, и сатира, и пародия на официоз — жанры по природе своей не вполне благонадежные. А издательские чиновники на высоких должностях еще с советских времен славятся умением улавливать даже невысказанные начальственные мысли, облекать их в реальные поступки и ждать дивидендов.
Борис Стругацкий
Русофобия: 10 лет выдержки
Филологи из МГУ требуют изъять книгу Виктора Ерофеева (издана в 1999-м) за экстремизм и порчу русского языка
Два месяца прошло с начала трагифарса «Филологический факультет против Виктора Ерофеева», а страсти вокруг него не утихают. В первых числах сентября в газете «Советская Россия» было опубликовано письмо профессоров и выпускников филологического факультета МГУ, адресованное депутату-коммунисту Николаю Губенко, последнему министру культуры СССР. В письме этом филологи выражали озабоченность распространением романа Ерофеева «Энциклопедия русской души», обвиняя автора в экстремизме, русофобии и порче русского языка. По их мнению, опасную книжку следовало изъять из обращения, а «вредного писателя» привлечь к суду. Складывается вполне кафкианская ситуация: филологи выступают против книги, вышедшей из-под пера их коллеги, ведь Ерофеев — выпускник филфака и профессор Московского международного университета, где заведует кафедрой литературы. Кроме того, почему именно «Энциклопедия…», вышедшая еще в 1999 году, именно сейчас привлекла внимание филологов? Есть и еще одна странность, заставляющая всерьез задуматься о компетентности авторов письма: почему на основании цитат, надерганных из художественного текста, они судят о позиции автора, всецело отождествляя ее с позицией его героя? Подобный автоматический перенос простителен «наивным читателям», но никак не профессорам университета. Столь грубое нарушение превращает письмо филологов в ложный донос. Дальнейшее развитие событий ставит перед нами еще больше вопросов: вскоре после публикации обращения декан филфака Марина Ремнева, чья подпись в письме стоит первой, заявляет, что якобы не видела окончательного текста письма, а потому просит считать ее подпись недействительной. Однако ее суждения о Ерофееве и его творчестве соответствуют духу письма, от причастности к созданию которого Ремнева открещивается: «Не сумев стать личностью, Ерофеев нашел то единственное средство, которое хорошо срабатывает в отношениях с русским читателем, — он обратился к мату. Это последняя его надежда стать известным. Ему нужно посочувствовать. Хотя отдавать его под суд все-таки не стоит».
Другие подписавшиеся, как, например, профессор Недзведский, утверждающий, что его подпись была получена нечестным путем, хотят поскорее забыть об этой неприятной истории и от комментариев отказываются. Зачем же людям, которым, в сущности, нет никакого дела до Ерофеева, требовать, чтобы писателя отдали под суд?
Конечно, можно предположить, что эта акция была приурочена к выборам декана, но вероятнее другое. Зародилось ли письмо в недрах факультета? Скорее всего, нет, и на это указывает ряд обстоятельств. Требования судить Ерофеева за разжигание межнациональной розни еще в марте этого года выдвинуло Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). Тогда дело не получило хода за отсутствием состава преступления, а также компетенции в вопросах филологии у кипящих гневом обвинителей. Полгода спустя, как видим, компетентные люди нашлись, и книгу осудили почти в тех же выражениях, что и их предшественники. По мнению Алексея Плуцера-Сарно, филолога и автора словаря русского мата, появление письма — «результат активной деятельности Народного собора, твердой рукой помогающего строить вертикаль власти в русском искусстве и литературе. Глава Народного собора <…> выполняет свой долг по построению самодержавной, православной, военно-патриотической системы в культуре». Ну а филфак, конечно, с ними заодно.
Сопредседатель движения «Народный собор» Олег Кассин опровергает сведения о том, что именно эта организация выступила инициатором письма, но заявляет, что «обращение в прокуратуру и суд мы полностью поддерживаем».
И неудивительно, ведь он вместе с единомышленником Владимиром Сергеевым выступает главным обвинителем на судебном процессе против брата Виктора Ерофеева — Андрея. В марте 2007 года движение Народный собор обратилось в прокуратуру с заявлением, что выставка «Запретное искусство-2006», курируемая Андреем Ерофеевым, оскорбляет чувства верующих и разжигает межнациональную рознь. Судебное разбирательство длится уже третий год, но еще далеко до завершения. Виктор Ерофеев неоднократно выступал в защиту брата, позволяя себе довольно резкие высказывания.
Добившись суда над Андреем, его враги принялись нападать на Виктора. «Сходство почерков» в травле обоих Ерофеевых не оставляет сомнений в том, кто за ней стоит. В «Независимой газете» 16 октября напечатано открытое письмо, подписанное Александром Архангельским, Николаем Сванидзе и Павлом Лунгиным. Авторы письма отмечают недопустимость распространения политических доносов и провокации политической травли. Стоит отметить и письмо профессора МГУ Сергея Ивановича Кормилова, ставшее первым осуждающим откликом на выступление против Виктора Ерофеева.
Можно по-разному относиться к братьям Ерофеевым и тому, что они делают, но на любой, в том числе и информационной, войне не все средства хороши. И если находятся люди и организации, готовые ради достижения своих целей подрывать авторитет лучшего вуза страны, то им придется за это ответить на суде. Хотя и не на том, в который тянут Виктора Ерофеева.
Екатерина Кузнецова
)