Сегодня в Стокгольме открылся очередной саммит Россия — Европейский союз. А в четверг в Брюсселе главы государств и правительств стран ЕС должны впервые выбрать председателя Европейского совета («президента ЕС») и нового Верховного представителя по внешней политике и безопасности с расширенными полномочиями («министра иностранных дел ЕС»). Эти должности предусмотрены Лиссабонским договором. Хавьер Солана, который 10 лет олицетворял внешнюю политику ЕС, ответил на вопросы «Новой газеты».
— Если оглянуться на последние 10 лет, каких полномочий, каких возможностей вам лично не хватало как Верховному представителю и какие новые рычаги даст вашему преемнику Лиссабонский договор?
— Прежде всего хочу сказать, что очень горжусь всем, чего удалось достигнуть Европейскому союзу за последнее десятилетие на международной сцене. В этом году мы отмечаем десятую годовщину европейской политики безопасности и обороны (ESDP). За это время мы развернули 23 миссии или операции ЕС в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке и Азии, чтобы помочь разрешить сложные кризисы, содействовать стабилизации в зонах напряженности.
По Лиссабонскому договору, Верховный представитель получит в распоряжение рычаги и механизмы, которые до сих пор находятся в руках разных центров власти в ЕС. Моему преемнику будет значительно легче использовать весь арсенал средств Евросоюза в зависимости от ситуации. Он будет опираться на службу внешних действий, которую мы сейчас создаем. Она займет место в ряду крупнейших дипломатических служб мира.
— Что нового дает ратификация Лиссабонского договора для развития связей ЕС—Россия? Какие препятствия или барьеры могут быть преодолены благодаря этому договору?
— Вступление в силу Лиссабонского договора усилит слаженность внешнеполитических действий ЕС. Кроме изменения полномочий Верховного представителя появится председатель Европейского совета на «полной ставке» вместо нынешней системы, когда совет возглавляет лидер председательствующей в ЕС страны и меняется каждые полгода в порядке ротации. Новшество усилит преемственность. Даст ли оно свежий импульс отношениям ЕС—Россия, будет зависеть от политической воли обеих сторон двигать отношения вперед. Как стратегический партнер ЕС, Россия, конечно, будет в числе тех, кто выиграет от нововведений.
— Может ли Лиссабонский договор открыть новые перспективы общей энергетической политики ЕС и что должна изменить эта политика в отношениях с Россией в области энергетики?
— Лиссабонский договор закладывает новую правовую основу сотрудничества в области энергетики, но процедура принятия решений остается прежней. По Лиссабонскому договору, энергетическая политика ЕС будет призвана в духе солидарности между членами союза гарантировать функционирование рынка энергоносителей, надежность их поставок в союз, повышать энергоэффективность и поощрять энергосбережение, способствовать внедрению новых и возобновляемых источников энергии, строить соединения между энергетическими сетями внутри ЕС.
Россия остается ключевым энергетическим партнером ЕС. Дела в этом смысле идут хорошо, но нужно восстановить доверие в наших отношениях в сфере энергетики после январского кризиса прошлого года. На наш взгляд, сотрудничество должно быть основано на принципах открытого рынка, прозрачной правоприменительной практике, стабильном и предсказуемом деловом климате. Более того, новое соглашение ЕС—Россия должно содержать юридически обязывающие положения, основанные на взаимозависимости. Мы надеемся, что Россия продолжит работу в Договоре Энергетической хартии (ДЭХ), потому что он создает наилучшие рамки регулирования энергетики в Европе и большинство европейских стран ратифицировали его. Мы верим, что принципы ДЭХ будут закреплены в новом соглашении ЕС—Россия.
— Как, по вашему мнению, должна выглядеть новая архитектура европейской безопасности? Какую роль могли бы сыграть Россия, ЕС и НАТО в этом новом сценарии?
— Мы приветствуем предложения президента Медведева и честные, откровенные дебаты с Россией по европейской безопасности. Если один из ключевых игроков в Европе не чувствует себя комфортно, то это, конечно, должно заботить нас всех. Мы рассматриваем ОБСЕ как главный форум для такого разговора, особенно в рамках процесса Корфу.
Мы исходили из того, что существующая в Европе архитектура безопасности в основе своей здоровая. У нас есть хорошие институты, которые мы долго выстраивали. Это не значит, что больше нечего улучшать. Но мы должны сосредоточить силы на повышении эффективности существующих институтов, на том, чтобы уважались и выполнялись принципы и обязательства, под которыми мы уже подписались.
