Шестнадцатым свидетелем прокуратуры стала Надежда Шек, которая много лет назад работала техническим сотрудником в банке «МЕНАТЕП», компаниях «Роспром» и ЮКОС-Москва.
— Мне предложили стать номинальным директором, — рассказывала она свою историю. — Ответила: «Согласна». От меня требовалось подписывать документы. Подписывала. Содержания уже не помню…
И дальше, три с половиной часа — в том же духе: «Подпись моя, содержания документа уже не помню… Содержания не помню, подпись моя…»
В понедельник допрос Надежды Шек продолжился: никаким криминалом бывший номинальный директор обрадовать прокурора вновь не смогла — она ничего не знала. Вскоре вопросы у обвинения иссякли, и слово перешло к подсудимым.
Платон Лебедев со словами «вопросы у меня к свидетелю вынужденные» приступил к делу.
— Сколько раз и когда вас допрашивали в прокуратуре? — задал он свой обычный вопрос, который задает всем свидетелям подряд.
— В 2000 году зимой меня допрашивали дома, приезжали два следователя, предъявляли какие-то документы. И еще совсем недавно меня вызывал следователь… В прошедшую среду. В пятницу я выступала у вас в суде, а в среду до того меня допросили.
Так и случился один из самых громких скандалов за последние месяцы процесса.
Удивленный Лебедев уточнил:
— То есть вас допрашивали за два дня перед допросом в суде?
— Да, — спокойно ответила Шек, кажется, не понимая, что такого сенсационного есть в ее словах.
Судья стал перебирать бумаги. Прокуроры застыли на месте, у некоторых на лице выступили красные пятна. А подсудимый решил узнать подробности: по какому делу Шек давала показания, о чем конкретно. Но не успела она ответить, как в себя пришел прокурор Лахтин: он, пристально глядя в глаза свидетеля, фактически закричал:
— Если свидетель сейчас хоть что-нибудь скажет о допросе, на котором она была в среду, она нарушит уголовный закон! Я предупреждаю ее об уголовной ответственности.
— Прокурор Лахтин откровенно запугивает свидетеля! — комментировал ситуацию Лебедев. А молчавший до сих пор судья наконец нашел выход из пикантной ситуации и принял решение свернуть опасную тему:
— Я вопрос про среду снимаю!
— Тогда возражения в протокол запишите на ваши действия! — жестко парировал Лебедев. — Вы, ваша честь, намеренно снимаете вопрос свидетелю, не позволяя мне уточнить, по тем же самым ли обстоятельствам свидетеля допрашивали за два дня до его допроса в суде. Хочу напомнить, что наша жалоба в Европейский суд по правам человека как раз касается незаконного тайного параллельного расследования.
— А у меня возражения на такие незаконные возражения подсудимого! — зашумел прокурор Лахтин. — Судья правильно снял вопрос, а свидетель четко сказала, что допрашивалась по другому делу.
На самом деле свидетель ничего такого не говорила, и, пока вокруг нее шли баталии, как и судья, так же принимала для себя решение.
— Я, — тихо, но твердо заговорила она, — была на допросе в среду. Мне сказали, что в отношении Ходорковского и Лебедева возбуждены несколько уголовных дел… И что меня допрашивают по другому делу… С меня взяли подписку о неразглашении сведений. Я не понимаю, что я могу говорить, а что нет…
Новостью это для подсудимых и адвокатов не стало: на протяжении всего процесса они неоднократно заявляли судье, что в отношении Михаила Ходорковского и Платона Лебедева ведется тайное параллельное расследование. И вот теперь эти сведения подтвердил свидетель прокуратуры.
— Вы дали подписку, я вам не советую давать сведения по допросу, который был в среду, иначе вы можете стать субъектом уголовного преследования, — наставлял теперь свидетеля судья Данилкин. — Суд не освобождает вас от ответственности за нарушение подписки о неразглашении информации! Вы, конечно, можете говорить что хотите — вся ответственность лежит на вас. Но учтите — о последствиях разглашения сведений вам сообщу уже не я, а Генеральная прокуратура… — совсем запугал девушку председательствующий.
— Значит, мне лучше ничего не говорить? Да?
— Вы, ваша честь, даже не знаете, по какому делу ее допрашивали в среду, 18 ноября! — отметил Лебедев. — Фактически вы пытаетесь запретить свидетелю давать показания! Я заявляю возражения на ваши действия — за намеренное запугивание свидетеля и злоупотребление своим положением…
— Продолжаем допрос! — бросил судья. Напуганная свидетельница о подробностях допроса в среду ни словом больше не обмолвилась. Однако уже сказанное ею молниеносно разошлось по новостным лентам.
— Нет никакого тайного параллельного расследования! — нервно кричал в кулуарах, обращаясь к присутствующим журналистам, Лахтин, однако от комментариев относительно произошедшего отказывался. Официальные представители Генпрокуратуры с опровержением слов свидетельницы также не выступили. Лишь ближе к вечеру информ-агентства распространили заявление некоего «источника в правоохранительных органах», согласно которому «новые уголовные дела против Ходорковского и Лебедева не возбуждались и не расследуются».
P.S. Адвокаты намерены направить запрос в Следственный комитет при прокуратуре, чтобы им либо подтвердили, либо опровергли информацию о расследовании новых уголовных дел в отношении их подзащитных.
