Вот куда, оказывается, уходит пыл наших мужчин! В любовь к машинам. Давно не читала такой вдохновенной поэмы, где нежность, ревность, радость и печаль сплетены так прочно, что остается только жалеть женщин, которых обошла такая страсть. «Мы уже столько времени вместе, а я по-прежнему хочу тебя каждый день. Видеть, трогать, дыша неровно и подрагивая от желания. Быть в тебе, управлять нашими слитными движениями и каждый раз с сожалением тебя покидать».
А выросла эта страсть из журналистских занятий Василия Авченко (обозреватель «Новой газеты во Владивостоке») темой автомобильного Приморья. Убежденный гуманитарий, различавший машины только по цветам, он погрузился в мир завезенных в 90-е «японок» и выяснил, что их правый руль для приморцев — сакральное понятие, определившее нынешнюю экономику, культуру, философию Дальнего Востока. Автор хотел написать диссертацию, а написал роман про автомобильную оккупацию, про противостояние леворульных и праворульных сообществ, про раздрай центра и Приморья, в котором правый руль обозначает пропасть непонимания. Правый руль под его пером превратился не только в вожделение настоящего мужчины, но и в политическую категорию. Свое право на инакомыслие приморцы отстояли, несмотря на то, что «Зубр», присланный из подмосковного Щелкова, когда местный ОМОН отказался сражаться с владивостокскими автолюбителями, «учил любить родину, стукая головами о железные борта отечественных казенных машин». Механизм для передвижения стал орудием сопротивления: «21 декабря 2008 года на площадь вышли даже не автомобилисты. Мы требовали уже не отмены пошлин, а своего права жить на этой земле».
Сквозь автомобильное стекло Авченко смотрит на события последних лет, когда для брошенного на произвол судьбы Дальнего Востока «автомобиль стал не роскошью, а методом выживания». Читая о способах этого выживания, без конца вспоминаешь бессмертного Левшу Лескова. Но не сильно радуют неувядаемые таланты соотечественников, поскольку расцветают они не от хорошей жизни. Про жизнь в книге много сказано — точно, горько, взволнованно. Автомобиль становится инструментом психоанализа, поскольку «начиная с выбора автомобиля и заканчивая манерой езды — все это как почерк, который не спрячешь и не изменишь». Но одушевляя машину, автор далек от мысли ее очеловечить: частнособственнический инстинкт автомобилиста «не та ценность, ради которой стоит продолжать обкусывать и подпиливать разоренную, сжавшуюся подобно шагреневой коже державу». Он намечает свои выходы из ситуации, он прогнозирует и предостерегает, но это не публицистический выкрик, а «роман без вранья» про эпоху, когда «правый руль, китайские тряпки, чокопаи и карандаши от тараканов» работали на парализованную империю, как запасной аккумулятор». Остроумный замысел приблизил Дальний Восток к материковой России, и оказалось, что в этой Дальневосточной автомобильной республике люди хоть и растеряли надежды, но «комфорт, ремонт, кредит, отдых и убогие потребительские подвиги» в идеал не возвели. «Пусть Россия развалится, если людям от этого станет жить лучше», — говорят некоторые. «Не станет и не пусть», — говорит книга.
Василий Авченко получил литературную премию Ильи Кормильцева за эту книгу и, несомненно, обретет внушительную армию читателей под предводительством автомобилистов.
