Когда пытаешься понять логику российских чиновников, принимающих важнейшие государственные решения, иногда впадаешь в ступор. Пока не вспоминаешь: главной отличительной чертой современного государственного устройства (вертикаль власти) является то, что оно чрезвычайно удобно для извлечения собственной выгоды и абсолютно неприменимо в вопросах выгоды общественной.

…Энергетическая эффективность и модернизация промышленности стала четвертой главной бедой России. Вот и президент Медведев отмечал: с «проблемой энергоэффективности все очень плохо — одна болтовня на эту тему». И чтобы от слов перейти к делу, решил запретить лампы накаливания и обязать всех граждан приобретать энергосберегающие лампочки. В общем, как всегда: если власть не может решить проблему — решать ее будут «простые люди» за свои деньги.

«Новая» уже писала о том, что наша страна, упустившая миллиарды «живых» евро, к 2012 году могла частично модернизировать свою промышленность и повысить ее энергоэффективность за счет иностранных инвесторов (см. №72 от 8 июля 2009 года). Сделать это можно было, используя механизмы Киотского протокола.

В мае 2007 года правительство утвердило постановление №332, которое определило Минэкономразвития в качестве координационного центра по подготовке и утверждению заявок на проекты совместного осуществления (ПСО). Была проработана вся законодательная и нормативная база, и в министерство начали поступать заявки. К 2009 году их набралось уже около 125 с углеродным потенциалом в 240 млн тонн СО2-эквивалента, что в денежном выражении составляет примерно 3,5—4 млрд евро. Но ни одна из заявок до сих пор не была утверждена. Своей очереди ждут такие компании, как «Роснефть», «Газпром», СУЭК, «Лукойл», «Сургутнефтегаз»… Среди инвесторов — Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития, уполномоченные организации правительств Германии, Австрии, Дании, Испании…

Инвесторы, как и представители крупнейших российских предприятий, недоумевали: с чем может быть связана столь длительная задержка и почему страна так беспечно отказывается от бесплатных инвестиций в свою промышленность и многомиллиардных прибылей? Обращения к Станиславу Воскресенскому, заместителю министра экономического развития, курирующему Киотский протокол, и первому зампреду правительства Игорю Шувалову, также ответственному за это направление, ни к чему не приводили. Комиссия, которую возглавляет Воскресенский, уже более года фактически не работает, занимается ли замминистра этой проблемой — неизвестно.

Практически все опрошенные нами эксперты, оценивая такое поведение чиновников, находили два ответа. В 2004 году Владимир Путин принял личное решение о ратификации Киотского протокола, несмотря на бурную дискуссию вокруг него. Как говорят, его в этом убедили хорошие друзья: канцлер Шредер и президент Ширак, пообещав взамен посодействовать в вопросе вступления России в ВТО. Одним из инициаторов подобной схемы, как уверяют наши источники, был и господин Шувалов.

Россию, как известно, с ВТО «кинули», и подойти к обиженному премьеру по поводу Киотского протокола теперь никто не решается (даже зампреды правительства). Что же касается чиновников более мелкого уровня, то их позицию эксперты, знакомые с работой органов госвласти, объясняют просто: если бы они понимали, как извлечь собственную выгоду из киотских механизмов, то и действовали бы активнее, а так как вся процедура утверждения и реализации находится под контролем международных организаций, то и заработать на ней чрезвычайно сложно.

Три месяца назад, в конце июня, премьер Путин подписал одно чрезвычайно важное распоряжение — №884-р. Над смыслом и истинными причинами появления этого документа специалисты размышляют до сих пор. Распоряжение гласило: «В целях реализации статьи 17 Киотского протокола… определить, что организацией, уполномоченной участвовать в «торговле выбросами» парниковых газов… является ОАО «Сбербанк России».

Минэкономразвития России с участием МИДа России и Сбербанка провести переговоры... о подготовке к заключению международных договоров Российской Федерации с иностранными государствами, касающихся участия в торговле выбросами парниковых газов…

Минэкономразвития России с участием Сбербанка внести в Правительство предложения о внесении изменений в постановление Правительства от 28 мая 2007 г.  №332 «О порядке утверждения и проверки хода реализации проектов, осуществляемых в соответствии со статьей 6 Киотского протокола к Рамочной конвенции ООН об изменении климата».

С одной стороны, можно радоваться, что обида прошла и Россия наконец-то будет получать инвестиции. С другой — удивляют все три пункта этого распоряжения.

Во-первых, почему премьер Путин решил, что ответственным по международным российским обязательствам должна стать коммерческая, пусть и чрезвычайно приближенная к государству, структура? Единственный логичный ответ: нынешний председатель правления Сбербанка Герман Греф в 2007 году являлся министром экономического развития и сторонником использования механизмов Киотского протокола. Однако даже несмотря на это, подобный шаг — делегирование государственных обязательств коммерческой структуре — выглядит сомнительно. Хотя бы по той причине, что большинство крупных российских компаний являются клиентами банка. По Схеме зеленых инвестиций деньги от проданных государством квот поступают в бюджет или специализированный внебюджетный фонд (в данном случае, видимо, при Сбербанке), а далее по усмотрению государства (а скорее всего, по выбору банка, государство представляющего) передаются конкретным предприятиям. И как Сбербанк будет выбирать среди своих клиентов?..

Во-вторых, умилительным выглядит второй пункт, которым предписывается провести переговоры с иностранными государствами или представляющими их интересы фондами о продаже российских квот. Это спустя полтора года после начала зачетного периода, установленного Киотским протоколом? При этом западные компании и государства, в силу того, что пока не утверждена ни одна заявка на ПСО по статье 6 протокола, уже не сильно доверяют России в качестве партнера для сотрудничества и в рамках статьи 17. К тому же за длительный период бездействия наших чиновников инвесторы уже успели уйти на другие рынки — в Чехию, Украину, Индию, Китай…       

В-третьих, последний пункт распоряжения №884-р фактически отменил предыдущий механизм утверждения заявок на ПСО. В принципе, как считают эксперты, несмотря на многочисленные недостатки предыдущей процедуры утверждения заявок, она вполне позволяла работать, под нее была полностью сформирована вся законодательная и нормативная база, и некоторые проекты уже были согласованы на всех уровнях, ждали только отмашки. Каким будет новый механизм, пока не знает никто. Кто будет принимать окончательное решение по конкретной заявке — Минэкономразвития, Сбербанк или независимый экспертный совет с представителями этих организаций, пока вопрос без ответа.

И тем не менее последние решения многие представители российских и зарубежных углеродных компаний восприняли с воодушевлением. Во-первых, о проектах впервые за полтора года — пусть так — но вспомнили. Во-вторых, инвесторы посчитали, что Владимир Путин под давлением бизнеса и непрекращающейся критики со стороны Запада просто решил снять с себя ответственность, передав всю киотскую эпопею Грефу.

Однако спустя три месяца после выхода этого премьерского распоряжения воодушевление инвесторов сошло на нет. Согласно документу, изменения в процедуру утверждения заявок должны были быть внесены до 1 августа 2009 года. Это до сих пор не сделано. Президент Медведев только в августе (после письма его помощника Аркадия Дворковича) также дал указание зампреду правительства Шувалову — внести изменения до 1 сентября 2009 года. Шувалов, в свою очередь, переадресовал все эти требования министрам экономического развития и иностранных дел — Эльвире Набиуллиной и Сергею Лаврову. На этом — все.

Кроме того, с момента выхода распоряжения №884-р Минэкономразвития перестало принимать заявки на проекты совместного осуществления (ПСО), мотивируя это тем, что сама процедура их утверждения пока неизвестна. Хотя о некоторых возможных нововведениях говорят уже сейчас. Так, правительство планирует ограничить возможность совместного осуществления проектов и снизить лимит на передаваемые единицы сокращения выбросов с 300 млн тонн СО2-эквивалента до 100 млн тонн (по другим данным, до 50).

Смысл этой идеи неподвластен умам экспертов, но возможные негативные последствия ясны уже сегодня. Напомним, что единицы сокращения выбросов (ЕСВ) — это результат, полученный после инвестирования в предприятия с целью сокращения выбросов парниковых газов. Каким образом это сокращение достигается? Путем модернизации устаревшего оборудования, повышения энергоэффективности, снижения энергоемкости производства, утилизации попутного нефтяного газа, внедрения инновационных технологий и т.д. Все это приводит к сокращению выбросов, которое конвертируется в ЕСВ и передается инвестору в качестве компенсации за финансовые вложения. Сократить лимит на передаваемые ЕСВ — значит уменьшить количество столь необходимых для российской промышленности проектов и лишить Россию дополнительных инвестиций.

Объяснение может быть только одно: наконец-то чиновники придумали, как в прозрачную схему внести коррупционную составляющую. Представьте себе, что на данный момент в Минэкономразвития лежит более 125 заявок с общим углеродным потенциалом в 240 млн тонн СО2-эквивалента. Сокращение лимита приведет к тому, что более половины из них утверждены не будут. При этом инвестиции по многим проектам уже пошли, компаниями были потрачены немалые средства и на разработку проектно-сметной документации (15—30% от общей суммы проекта). Да инвесторы будут готовы на любые «дополнительные условия», чтобы хотя бы вернуть свои деньги! Так, может, вся эта эпопея с новым распоряжением правительства и была нужна только для того, чтобы дать чиновникам заработать на киотской схеме?

На это косвенно указывает и другое планируемое правительством нововведение. Если раньше утверждалась любая заявка, прошедшая всю процедуру согласования — от российских уполномоченных органов до международных контролирующих организаций, то теперь правительство планирует ввести конкурс на проекты. Кто будет оценщиком, опять же непонятно. Да и сама эта идея лишена рациональности. Проектов множество, и они — разной направленности. Выбрать, что лучше — сбор биогаза на свалках или повышение энергоэффективности производства, утилизация попутного нефтяного газа или древесных отходов, — невозможно. Нужно все. Но зато планируемый конкурс вместе с ограничением лимита донельзя усилят конкуренцию среди инвесторов, целью которой станет не выбор лучшего (просто потому, что их нет), а извлечение выгоды — теми, кто этот выбор осуществляет.

Справка «Новой»

Рамочная конвенция ООН об изменении климата и Киотский протокол как дополнение к ней, а также ряд других договоров — определили деятельность по снижению выброса парниковых газов в качестве универсального механизма по повышению энергетической и экологической эффективности национальных экономик. В соответствии с протоколом Россия должна сохранить среднегодовые выбросы в 2008—2012 гг. на уровне 1990 г.

Статья 6 — проекты совместного осуществления (ПСО). Инвестор вкладывает деньги в модернизацию, предприятие сокращает выбросы парниковых газов, а инвестору передает Единицы сокращения выбросов (ЕСВ) — квоты. Инвестор может зачесть их в свою «копилку» или продать на внутреннем, международном углеродных рынках.

Статья 17 — прямая торговля квотами, или так называемая Схема зеленых инвестиций (СЗИ).  Средства от продажи квот поступают в госбюджет или специализированный внебюджетный фонд и могут быть переданы предприятиям как целевое финансирование или как целевые инвестиции. Покупатель распоряжается квотами, независимо от результатов реализации этих проектов.

Комментарии

Всеволод Гаврилов, руководитель Дирекции по управлению в области энергосбережения и природопользования Сбербанка России.

1. Каким образом будут реализовываться средства, вырученные от продажи российских углеродных квот? Будут ли эти средства поступать в бюджет или специализированный внебюджетный фонд, созданный при Сбербанке или другой структуре? Кто в последующем будет определять, каким предприятиям эти средства будут передаваться в качестве целевого финансирования (целевых инвестиций)  Сбербанк России, Правительство или другие организации?

Сначала следует внести ясность в содержание термина «продажа углеродных квот». Строго говоря, квоты не продаются, так как по российскому законодательству не являются ни имуществом, ни имущественными правами. Речь идет об их передаче с последующей денежной компенсацией.

Целью  инвестиций (на Западе этот процесс называется «схема зеленых инвестиций» - “green investment scheme”) является подготовка и реализация инвестиционных проектов, которые обеспечивают повышение энергоэффективности, энергосбережение, развитие возобновляемых источников энергии. Эти действия приводят к сокращению выбросов парниковых газов, т.е. служат целям Киотского протокола.

Проекты готовятся инвесторами – участниками рынка. Сбербанк участвует в проектном финансировании через долговые инструменты. Компенсационные выплаты за «российские квоты» будут применяться в проектном финансировании в качестве субсидий. При этом доля субсидий будет минимальна, основная нагрузка ложится на частный капитал. Субсидии нужны для того, чтобы выровнять конкурентоспособность применения современных, но пока еще дорогих технологий по отношению к традиционным.

Непосредственно по сути вопроса можно сообщить, что средства будут передаваться инвесторам проектов для достижения высоких показателей энергоэффективности. Решение о способе отбора проектов принимается в рамках международного договора России и другой Страны. Как правило, это состязательная процедура по критериям экологической эффективности и финансовой надежности. Соответственно именно государство, подписывая международный договор,  принимает решение о порядке  отборе проекта и параметрах его финансирования. Как правило, такие договоры подлежат отражению в соответствующих «международных» разделах федерального бюджета.

Поскольку наша цель – это реконструкция промышленных и энергетических объектов и создание новых объектов с использованием самых современных технологий, то идея формирования разного рода фондов сейчас не рассматривается, деньги должны без посредников как можно быстрее поступать в реальный сектор.

2. В Распоряжении Правительства №884-р определено, что Минэкономразвития России, МИД России и Сбербанк проводят переговоры с соответствующими уполномоченными национальными органами заинтересованных государств о подготовке к заключению международных договоров Российской Федерации (меморандумов о взаимопонимании) с иностранными государствами, касающихся участия в торговле выбросами парниковых газов.

В связи с этим не могли бы Вы рассказать, как реализуется данный пункт распоряжения Правительства? С какими государствами были проведены переговоры? Удалось ли заключить контракты, подписать меморандумы о взаимопонимании в части сотрудничества по статье 17 Киотского протокола?
   
Проведение переговоров осуществляется государственными органами, поэтому данный вопрос лучше адресовать им.

Сбербанком были проведены деловые консультации с представителями мирового бизнес-сообщества и достигнуто взаимопонимание по возможным пилотным проектам общим объемом финансирования около 1 млрд. евро. Речь идет о новых объектах генерации на базе возобновляемых источников энергии, повышении эффективности работы муниципального транспорта, замены ламп освещения на энергоэффективные аналоги, рационального использования рудничного газа для производства электричества и обогрева, и другим инициативам, непосредственно направленным на повышение энергоэффективности и энергосбережение.

Важно отметить, что все договоренности носят исключительно предварительный характер, и введение их в действие может быть осуществлено только после подписания соответствующих межправительственных документов.

3. Пункт 3-й Распоряжения Правительства содержит поручение:  «Минэкономразвития России с участием Сбербанка внести в Правительство предложения о внесении изменений в постановление Правительства от 28 мая 2007 г.  N 332 «О порядке утверждения и проверки хода реализации проектов, осуществляемых в соответствии со статьей 6 Киотского протокола к Рамочной конвенции ООН об изменении климата».

Не могли бы Вы рассказать, выполнен ли данный пункт Распоряжения Правительства? И если да, то каковы будут изменения в порядке утверждения и реализации Проектов совместного осуществления по статье 6 Киотского протокола?

Сбербанк подготовил и внес соответствующие предложения в Минэкономразвития России. Предполагается, что Сбербанк будет участвовать в организации введения в обращение «единиц сокращенных выбросов», последующей их передачи и приобретению. Сбербанк готов предоставить всем инвесторам сервис по открытию «углеродных счетов», соответствующему их обслуживанию, для того чтобы «углеродные единицы» можно было передавать экономическим агентам в других странах – сервис «банка углеродных единиц». Соответствующие консультации мы провели с представителями делового сообщества и получили поддержку. 

4. Многие специалисты в области применения механизмов Киотского протокола, а также представители крупных углеродных западных компаний сегодня прямо заявляют, что одно из главных изменений в порядке утверждения и реализации статьи 6 Киотского протокола коснется лимита на передачу Единиц сокращения выбросов (ЕСВ). По их мнению, лимит будет снижен с 300 млн. тонн СО2-эквивалента до 100 млн. тонн.

Не могли бы Вы прокомментировать эти заявления? Соответствуют ли они действительности или выражаются пока только в виде намерений к будущим изменениям в порядок утверждения Проектов совместного осуществления?

Комментировать не можем, так этот вопрос находится в исключительной компетенции государственных органов.

Как потенциальный участник проектной деятельности отметим, что Сбербанк будет работать с любым решением Правительства. Если лимит будет сокращен, но неизбежно возникнет конкурс среди заявок на право получить одобрение проекта. Наиболее вероятным критериям отбора в этом случае может быть критерий энергетической эффективности будущего объекта инвестиций. Если такое решение будет принято, то банк всячески будет помогать своим клиентам, и всем заинтересованным организациям, которые захотят получить одобрение проекта, в подготовке заявок с самыми высокими показателями энергетической и экологической эффективности.