На прошлой неделе Нагатинский суд города Москвы вынес обвинительный приговор по делу об убийстве антифашиста Александра Рюхина. Решение суда получилось неоднозначное. С одной стороны, участники нападения получили серьезные сроки — от четырех до семи лет. С другой стороны, судили их по статье «хулиганство».

Приговор по такому политическому делу выносится впервые. Правоохранительные органы только недавно признали факт существования скинхедов и преступлений, совершаемых на почве национальной розни.

Меж тем нападение на Рюхина не стало первым преступлением фашистов против антифашистов. Два года назад в Санкт-Петербурге был убит антифа Тимур Качарава. 282-я статья (разжигание национальной розни) там предъявлена всего лишь одному. В декабре прошлого года в Москве попытались взорвать бывшего администратора портала антифа.ру Тиграна. При взрыве самодельной бомбы в подъезде его дома пострадали два милиционера. Несмотря на это дело возбудили по статье «порча имущества». До суда оно вообще вряд ли дойдет — нет подозреваемых.

Александр Рюхин погиб год назад. Он вместе со своим другом Егором Томским шел на концерт. За ними следили. Своих жертв нападающие опознали по значкам с перечеркнутой свастикой. Трое человек сзади, а еще трое выбежали из подворотни. С криком «Валим!» шестеро бросились на двоих. Егору разбили лицо, он вырвался и убежал. Переждал за гаражами, там смыл с лица кровь. «Посмотри, вон твой друг лежит», — сказала ему какая-то женщина. Саша был уже мертв.

Троих подозреваемых — Александра Шитова, Андрея Анциферова и Василия Реуцкого — нашли через год. Националистические взгляды подозреваемых сомнений не вызывали. Во-первых, задержали их после возвращения из Украины, где они посетили концерт праворадикальных групп. Дома у каждого следователи обнаружили соответствующую наци-символику, литературу и музыку. Андрей Шитов к тому же засветился на видео вместе с участниками националистической группировки «Формат-18».

Тем не менее, мотив политической вражды в обвинении не звучал. А спустя три месяца дела вообще переквалифицировали. Задержанных «выделили» в отдельную статью — «хулиганство» и «причинение легких телесных повреждений». В деле об убийстве остались трое — не задержанных — подозреваемых. Позже его приостановили.
Версия, которую обвиняемые излагали в суде, отличалась от версии прокуратуры. На суде все трое заявили: они просто шли на концерт, но потеряли адрес клуба и решили пойти за двумя молодыми людьми. Реуцкий шел по одной стороне улицы, Анциферов и Шитов — по другой. Их обогнали шестеро молодых людей, которые набросились на Егора и Сашу, избили и скрылись.

Правда, Василий Реуцкий признался: он подошел к лежащему на асфальте молодому человеку и «нанес ему удар ножом по куртке». С чем была связана беспричинная вспышка агрессии — объяснить не смог.

Ситуация получилась двусмысленная. С одной стороны, проделанная следствием работа указывала: подсудимые — соучастники убийства. Но судить будут — за хулиганство. Видимо, эту «двусмысленность» понимал и судья. Но — был вынужден исходить из той статьи, по которой дело передали в суд.

Заранее было понятно: обе стороны — и пострадавшие, и подсудимые — будут недовольны приговором.
Прокурор потребовала максимальные сроки, возможные по заявленным статьям — от четырех с половиной до семи с половиной лет. Судья скостил каждому по полгода. В приговоре вместо политических мотивов — «намерение сорвать музыкальный концерт».

Результат ожидаемый: адвокаты говорят о «неправедном» правосудии. Скинхеды (у молодых людей, собравшихся для поддержки обвиняемых, были татуированные свастики) понимают: их товарищей осудили «несправедливо». А мать Александра Рюхина вообще не пришла на последнее заседание: «Зачем я пойду на суд, если убийцы моего сына остаются безнаказанными?». Правосудие свершилось, но доверия к нему нет.

Как выйти из этого тупика? Попробуем предположить: если бы подсудимые получили меньшие сроки, но по «своей» статье — 105-й, — ситуация была бы иной. Принцип неотвратимости был бы соблюден. Правда, для этого потребовалось бы признать — фашисты на улицах убивают уже не только людей с другим цветом кожи. А к такому повороту событий «органы», похоже, не готовы.