Вот уже лет десять в ГУВД г. Москвы меня называют не иначе как «главный враг милиции». И еще недавно высокие милицейские начальники склоняли меня на все лады и запрещали пресс-службам давать какую-либо информацию. По слухам, из НТВ меня тоже «выперли» не без помощи одного милицейского генерала. И все из-за того, что сделал несколько документальных фильмов о ментах-взяточниках. Ох и намучился я тогда без работы. Куда ни приду, везде одна и та же картина: бегающие глазки теленачальников и «Серега, понимаешь, мы бы тебя с радостью взяли. Но портить отношения с ментами не хочется…».

Ну да ладно. Дело прошлое. Устроился, худо-бедно работаю. А тут недавно вызывает руководитель и дает задание снять фильм о погибших милиционерах. Даже название фильма подсказал — «Погиб при исполнении». Ну что ж, думаю, ладно, «прогнусь».

К заданию подошел со всей ответственностью. Полдня просидел в интернете. Обзвонил знакомых оперов. Подобрал 12 случаев, когда от бандитских пуль и ножей погибли сотрудники милиции.

Иду в ОВД «Хамовники». 7 лет назад экипаж из этого отдела расстреляли около ресторана «Синдбад». В результате прапорщик Минин был убит, а его напарники получили ранения (сам снимал).

— Зачем ворошить прошлое? Ну было и было… — с порога заявил мне дежурный.

И все в таком же духе. Иду в следующее. В этом отделении от ножа уголовника погиб 22-летний сержант Сергей Хромов. Разговор состоялся уже на уровне заместителя начальника ОВД.

— А чего мы о нем расскажем? Он у нас всего три месяца прослужил.

В третьем ОВД мою идею поддержали и пообещали всяческое содействие. В 2000 году при задержании опасного рецидивиста погиб их коллега — майор уголовного розыска.

— Давно пора! А то нас только ругать умеете, — пожал мне руку один из начальников.

— Мне бы еще к вдове сходить, — попросил я.

— Все будет, и к вдове сходим, и на могилу, — пообещал полковник.

Неделю ждал звонка. Наконец не выдержал и позвонил сам. К моему удивлению, полковник сообщил, что съемки отменяются. Оказывается, вдова убитого майора переехала не то в Магадан, не то в Краснодар. Чего-то, думаю, здесь не то. С помощью знакомых узнал адрес. Захожу. Как оказалось, никто никуда не уезжал. Просто через три месяца после смерти мужа вдову выселили из милицейского общежития. Пришлось полгода скитаться по знакомым, пока от завода не дали служебную комнатушку. Кроме того, за эти годы никто из коллег даже не удосужился поинтересоваться, как ей живется. Что интересно, тот самый полковник накануне звонил по поводу моего кино. Но, выслушав, что вдова думает о родной милиции, бросил трубку.

В трех других отделениях мне порекомендовали сначала обратиться с письмом в ГУВД. Затем утвердить сценарий. И уж потом, если разрешат, приступить к съемкам.
Еще два «расстрела» отпали сами собой. Одного опера убили в собственном «Лендкрузере». И это при зарплате в 15 тысяч. Другого расстреляли вместе с криминальным авторитетом при выходе из бани. Но ягодки меня ждали в следующем ОВД. Уже «железно» договорившись с начальством о начале съемок, в коридоре меня догнал коллега убитого:

— Слушай, телевизионщик, не позорь нас. Над нами все московские бандиты смеяться будут…

Оказывается, у погибшего капитана была кличка Рвачуга и его отлично знали в бандитских кругах. По словам моего собеседника, «замочили Рвачугу за то, что потребовал свою долю у наркодилеров».

И все-таки мы сделали фильм о погибших милиционерах. Наш главный герой — Александр Зимарев, бывший ст. оперуполномоченный уголовного розыска. Этого человека я запомню на всю жизнь. За время службы в органах МВД Зимарев получил четыре пулевых ранения, три ножевых. Был контужен. Местная братва дважды на него покушалась. Сожгли автомобиль и взорвали гараж.

Первым делом Александр отвел нас на… свою могилу. И рассказал историю, как получил в Чечне тяжелое ранение. Как в госпитале перепутали документы и прислали жене цинковый гроб с телом другого погибшего милиционера. Как пришел домой на костылях, а там родные и коллеги справляют 40 дней. Одним словом, погиб при исполнении, но выжил.

Что интересно, сразу после эксгумации местный батюшка потребовал освободить место. Пришлось Александру забрать домой «свой» памятник и ограду. И теперь в «его» могиле покоится местный уголовный авторитет. Кстати, его бывший подопечный.

— Ничего, я еще повоюю и внуков понянчу, — на прощание сказал мне бывший опер.