Во времена исторические в советской печати существовал жанр: "По следам наших выступлений - что сделано". Сегодня "последуха" (так это называлось у профессионалов) утратила смысл, так как "по следам наших выступлений" чаще всего вообще ничего не происходит. Не потому, что журналисты врут, и не потому, что начальство газеты не читает (ему, как и положено, на стол кладут), а потому, что этому начальству нужна не информация о том, что происходит в его ведомстве и на его территории, а нужно, чтобы все было тихо, как в телевизоре.

И не было бы смысла возвращаться к напечатанному почти три года назад ("Новая" № 63 за 2004 год), если бы бывший зам по тылу Свердловского ГУВД Сергей Гроссман не подал только что иск о защите чести и достоинства. Запахло жареным? Если гражданский суд - уловка с целью затормозить развитие уголовного дела, то так сделать не получится: котлеты отдельно, а мухи отдельно. Чтобы у судьи по гражданским делам не возникало вопросов, мы вкратце, с необходимыми дополнениями, повторим то, о чем писали три года назад.

Зачем люди идут работать в милицию?

За разным. Например, Сергей Леонидович Гроссман на зарплату милицейского полковника построил в районе Широкой речки в Екатеринбурге дом, фотографию которого мы воспроизводим, купил "Тойоту - Лендкрузер", на которой ездит к этому дому, и еще много чего. А Игорь Коныгин по окончании мехмата в 1992 году пошел в ГАИ, потому что там только что появились компьютеры и ему интересно было делать для них программы. Сразу ли Коныгин, попав под начало Гроссмана, стал соучастником его имущественных комбинаций или это сложилось позже, мы не беремся сказать, а сразу переместимся в 2001 год, когда это уже точно так сложилось.

22 января 2001 года в ГУВД по Свердловской области из соответствующего управления МВД РФ поступила загадочная телеграмма: "О порядке погашения кредиторской задолженности, образовавшейся по состоянию на 1 января 2001 года по государственному оборонному заказу 1994 - 1999 годов". Загадочно то, что мы до сих пор не знаем, поступила ли такая телеграмма только в Свердловское ГУВД или в другие регионы тоже. Потому что никакой "кредиторской задолженности", по правде, не существовало, и, по сути, телеграмма была предложением таковую задним числом нарисовать, а полученные под нее деньги присвоить (возможно, поделившись с вышестоящими правоохранительными органами).

К этому времени Коныгин дослужился до начальника ресурсного отдела ГУВД, а у него самого начальник был прежний - Гроссман, назначенный замом по тылу очередным генералом, приехавшим возглавить ГУВД в 1997 году. По версии Коныгина, которой он будет придерживаться в суде, когда в январе 2001-го к ним поступила означенная телеграмма, Гроссман отдал ему распоряжение заняться оформлением несуществующей задолженности. Проявляя командирскую смекалку, нужно было найти фирму, на счет которой и перевести падающие из бюджета 3 млн 160 тыс. рублей. Счет предоставило некое ООО "Электропроект", которое было зарегистрировано кем-то по утерянному паспорту в конце 2000 года - как раз в то время, когда зам по тылу Гроссман мог уже знать о скорой телеграмме.

Задачник для милиционеров

В уголовном деле № 365509, которое было возбуждено в ноябре 2003 года против Коныгина, есть товарно-транспортная накладная № 000454 от (дата неразборчива) ноября 1999 года. Согласно документу в 12 час. 45 мин. из резервуара (прочерк) в автомашину № В 319 АМ без прицепа был отгружен бензин А-76 в количестве 339 тонн и А-93 в количестве 155 тонн. Сколько железнодорожных цистерн нужно для перевозки такого количества ГСМ, если учесть, что разные марки бензина нельзя мешать в одну цистерну? И что за марка машины № В 319 АМ (без прицепа)?

Подпись под накладной неразборчива, но все подписи под договорами между ГУВД и ООО "Электропроект" принадлежат заместителю начальника ГУВД по тылу полковнику Гроссману. Есть и результаты экспертизы, которые им даже не оспаривались. Да и история с бензином - не единственная. Есть в уголовном деле следы "Фонда борьбы с преступностью", который был учрежден при ГУВД, а ранее аналогичная структура существовала при ГАИ. Сюда вместо бюджета шли деньги, которые граждане платили за бланки справок для ГАИ, поступления от справок Информационного центра, от выдачи лицензий на охранную деятельность и оружие, за справки из паспортных столов и т.д. Копеечные суммы складывались в "Фонде борьбы с преступностью" в миллионы, именно из этих денег наряду с прямыми бюджетными поступлениями делались нецелевые траты, в которых следствие тоже обвинило начальника ресурсного отдела Коныгина.

Если история с бензином - это отдельная преступная афера, то "Фонд борьбы с преступностью" при областном ГУВД - постоянно действующая кормушка. Не показалось ли суду странным, что фондом распоряжался подполковник в довольно молодых летах и невысокой должности, тем более что его подписей под этими документами нет? Да, показалось странным, поэтому судья Морозов на процессе, где на скамье подсудимых сидел Коныгин, допросил в качестве свидетеля и Гроссмана. Полковник пояснил свои подписи рассеянностью: он, мол, доверял Коныгину и подписывал, что тот ему подсовывал, не глядя. Вряд ли судья целиком ему поверил, о чем свидетельствует частное постановление в адрес ГУВД: "Обращают на себя внимание объем и систематический характер хищений". Но все же по приговору именно Коныгин поехал в колонию в Нижний Тагил, а Гроссман - к себе домой (см. еще раз фотографию этого дома).

Милицейские и воры

Занимался ли начальник отдела Коныгин, втянутый в систему воровства в ГУВД, оформлением хищения 3 млн рублей за несуществующий бензин? Он этого и не скрывает, фактически признал участие в этой афере, частично возместив накануне суда ущерб ГУВД. Для этого его жене, оставшейся с тремя малолетними детьми, пришлось продать квартиру, но уплаченный миллион до сих пор не поступил ни на какой счет, потому что в балансе ГУВД за соответствующие годы нет таких пустот, которые можно было бы заполнить покаянным миллионом подполковника.

Еще вопрос: мог ли начальник ресурсного отдела Коныгин сам украсть эти три миллиона рублей, а тем более постоянно распоряжаться еще большими суммами, проходившими через "Фонд борьбы с преступностью" и уходившими далее на строительство тайных охотничьих домиков для развлечения не только областного милицейского начальства или на ссуды генеральским детям? Мог ли Гроссман, который пересидел "в тылу" четверых начальников ГУВД, ставить подпись под финансовыми документами не глядя? Совершенно исключено, как и наличие у Коныгина формальных полномочий и реальной власти для таких операций.

Как рассказал нам Коныгин, еще в 2004 году, после первого отказа суда взять его под стражу, он понял, что Гроссман не просто сдает его, а подставляет вместо себя, весной 2003 года, когда в ГУВД с финансовой проверкой собралась ревизор ГКРУ МВД полковник Терехова. Когда Гроссман, узнав о проверке, стал спихивать на Коныгина тему по бензину, он написал рапорт сначала начальнику Свердловского ГУВД Воротникову, а затем и Борису Грызлову, бывшему в то время министром внутренних дел. Этот рапорт, опубликованный в газете оппозиционного профсоюза работников Свердловского ГУВД, достоин беглого цитирования:

"...Так например, была закуплена некачественная тушенка с превышением цены более чем на 400 тыс. рублей и отправлена сотрудникам свердловской милиции в Чечню. На 2 млн рублей закуплено бытовой техники с превышением цены в 1,2 - 1,7 раза... Гроссман сфальсифицировал акт на вручение ценных подарков на сумму 187 тыс. рублей, сумма 60 тыс. рублей была закрыта распоряжениями на выдачу подарков для сотрудников ГИБДД... Только за 2002 год на столовую при ГУВД было перечислено более 1 млн. рублей, фиктивными актами и доверенностями данные суммы были списаны на якобы проводимые в ГУВД семинары и совещания... Для отдыха руководителей ГУВД и их друзей построен охотничий домик, оформлен как опорный пункт милиции, потрачено 5 млн. рублей... В конкурсе на поставку спецпродукции для нужд ГУВД выиграли фирмы, подконтрольные Воротникову и Гроссману, с ценой в два раза выше, чем было предложено конкурентами"...

Это не все, о чем сообщил Коныгин, но все это вполне проверяемо, о чем и напоминаем.

Вопросы о чести и достоинстве

Не знаем про Грызлова, покинувшего МВД ради поста спикера Государственной Думы, но министр Рашид Нургалиев видел этот текст, как и рапорт ревизора КРУ Тереховой. Не знаем, что из сообщенного полковник Терехова сочла достоверным, но министр никаких мер в отношении руководства ГУВД не принимал. Так бы все и забылось, но многие сведения из рапорта Коныгина подтвердил Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга, самого его при этом отправив за решетку.

Однако в описанной здесь ситуации в связке Гроссман - Коныгин не может быть так, чтобы подчиненный был осужден, а начальник - нет. Может быть наоборот, если суд сочтет, что давление начальника на подчиненного было велико, а вина, в отличие от раскаяния, не столь значительна. Может быть, такой вывод сделает Верховный суд, поскольку Свердловский областной оставил этот приговор в силе.

Мы не надеемся на министра внутренних дел, нет уже в нас той наивности, с которой мы обращались к нему три года назад. Может быть, слишком многих, и не только в Екатеринбурге, полковник Гросссман успел осчастливить из своего фонда, а телеграмма 2001 года, возможно, приходила из МВД не только сюда, и ревизор Терехова, бог ей судья, отрыла и положила министру на стол что-то не то.

Но судья из Верх-Исетского районного суда, вынося приговор Коныгину, все же вынес еще и частное постановление, из которого следует, что и против свидетеля Гроссмана дело нельзя не возбудить. Тем временем в ГУВД Свердловской области сменился начальник: Воротников, имевший какие-то причины доверять Гроссману, ушел в отставку, его сменил нездешний Никитин. Ходившему к нему адвокату Коныгина новый генерал сказал загадочную фразу: "Может быть, тут еще кое-кому адвокаты понадобятся". Кому бы это?

А пока мы ожидаем встречи с бывшим замом по тылу полковником Гроссманом в Верх-Исетском суде по его иску о защите чести и достоинства.