Ближневосточное турне президента Путина было воистину триумфальным. И в самом деле — ни король Саудовской Аравии, ни король Иордании не читали ему лекций о правах человека и не интересовались ходом дела “ЮКОСа”, тем самым наглядно подтверждая, что уж они-то не являются частью “однополярного мира”, где царит бездушный диктат США. Разве что эмир Катара аль-Тани мог поинтересоваться, что случилось с теми двумя ребятами, которые хлопнули его личного гостя Зелимхана Яндарбиева, — но эмир, в отличие от Ангелы Меркель, человек воспитанный и таких вещей публично не спрашивает.

На Ближнем Востоке люди вообще тонкие, превыше всего ценящие дружбу. Если гость попросит достать их Луну с неба, они не станут объяснять, как какой-нибудь Ширак, что это невозможно. Они скажут, что сей же час пошлют за Луной двести слуг, и вручат дорогому гостю орден Лунного Льва с четырьмя пуговицами. Луна, правда, останется, где была. Дружба по-восточному, если кто не знает: это когда обе стороны кормят друг друга на пиру халвой, сладкой, как прибыль, и обещаниями, сладкими, как халва, и расходятся, страшно довольные друг другом, в полной уверенности, что кинули этого лоха и теперь он дружбы ради будет готов на все.

Основным обещанием, которым стороны обменялись друг с другом, был газовый картель.

Идея газового картеля (с Востоком), судя по всему, сменяет в Кремле предыдущую идею газового альянса (с Западом).

Надо сказать, что в идее газового альянса самой по себе не было ничего неисполнимого.

Вот представьте себе: вы — немецкий бюргер. Вы сидите дома в уютном городке, а напротив телевизора, по которому идет детский мультфильм, весело горит газовый камин. Вдруг в дверь к вам стучат: вы думали, что это Санта-Клаус, но это застенчивый русский с безупречным немецким произношением в шапке-ушанке.

Русский сообщает вам, что в вашем доме тепло, потому что в нем газ, что большую часть этого газа в вашу трубу поставляет он и что лет через семь газа станет меньше: но если вы, уважаемый герр Ганс, вложите деньги в газовое месторождение на севере России, то газ останется.

Ничего плохого в таком предложении нет — и вы, поразмыслив, спустя недельку отправляетесь по адресу, указанному на оставленной вам визитке. По адресу расположено большое стеклянное здание; в предбаннике хозяина здания вам сообщают, что хозяин изволит ковырять в носу и примет вас завтра. Удивляясь, наш Ганс приходит завтра: но завтра хозяин изволит спать, обожравшись. Герр Ганс приходит третий раз и четвертый, подолгу сидит в приемной.

В приемной судачат холуи: от них герр Ганс узнает, что у какого-то нефтяника по имени Миша забрали собственность из-за того, что он лез в политику. Для герра Ганса это удивительно, потому что в его стране процесс участия собственника в политике называется демократией, и лично герр Ганс не видит никакого вызова режиму в том, что человек занимается политикой, если, конечно, этот режим не единоличная диктатура.

Герр Ганс надеется, что такое обращение с собственниками касается только местных московитов. Но тут он слышит, что раскурочили кого-то еще, на этот раз иностранца, и еще, и еще, и пока он сидит в предбаннике, ему из дома звонит жена и в панике сообщает, что дома холодно. Оказывается, хозяин кабинета затеял разборку насчет трубы с кем-то из транзитеров и, не приходя в сознание в процессе празднования Нового года, хлопнул задвижкой.

Наконец, после многих дней ожидания наш скромный бюргер заходит в кабинет. Хозяин кабинета, выковыривая из зубов остатки “Сахалина-2”, сообщает ему:

— Ну, короче, слышь. Условия такие: если ты хочешь бабки класть в нашу Ковыкту, то ты для этого должен отдать нам половину своего дома.

Наш скромный бюргер — вежливый человек. Он мог бы сказать хозяину кабинета, что, собственно, тот ошибается. Это не бюргеру нужна Ковыкта — это хозяину кабинета нужны деньги для Ковыкты. Если Ковыкту не освоить, то хозяину кабинета не на чем будет сидеть и нечем ковырять в зубах, а он, бюргер, возьмет тепло где-нибудь в другом месте.

Он мог бы сказать, что не испытывает никакого желания инвестировать в страну, где деньги у инвесторов отбирают, нередко вместе со свободой, и что в любом случае он только что убедился, что даже инвестированные деньги не служат гарантией бесперебойных поставок: а вдруг хозяин кабинета еще с кем-то поссорится?

И вообще хозяин кабинета заблуждается. Он продает всего лишь сырье. А стоимость этого самого сырья (и газа, и нефти, и угля) в производимых герром Гансом программах, телевизорах и услугах составляет 4,3% от ВВП, и даже если цена на газ повысится вдвое, программы и телевизоры не очень-то подорожают.

Но герр Ганс — вежливый человек. Поэтому он ничего такого не говорит, а просто уходит.

Так вот. Признаться, что-то мне подсказывает, что идея газового картеля с Востоком проследует тем же путем, что и идея газового альянса с Западом.

Ведь в самой идее газового альянса, как я уже сказала, не было ничего невменяемого: и когда русский со своим безупречным немецким возник на засыпанном снегом пороге герра Ганса, герр Ганс был не против. Его смутили лишь невероятные условия и невероятное самомнение будущих партнеров. Его смутило то, что каждый раз, когда герр Ганс указывал на странность выдвинутых ими условий, на него принимались орать, что он обижает энергетическую сверхдержаву.

Вот поэтому мне что-то и подсказывает, что, несмотря на орден Лунного Льва, обещания достать Луну с неба и восхищение мудрейшим гостем, идея газового картеля с великолепным шейхом Али последует тем же путем, что и идея энергетической сверхдержавы, построенной на деньги герра Ганса….