Представители прокуратуры задержали 7 февраля в аэропорту Читы адвоката Ходорковского Каринну Москаленко и под угрозой снятия с рейса заставили подписать документ о неразглашении данных предварительного следствия.

— Перед вылетом из Читы ко мне подошли сотрудники аэропорта и попросили меня последовать за ними для дополнительного досмотра. Рядом со мной оказались журналисты одного из телеканалов. Они поинтересовались у работников аэропорта, в чем дело. Служащие ответили, что разговаривать с журналистами не будут, только со мной. Я возразила: журналисты — это мои свидетели. Сказала, что никуда не пойду и что о дополнительном досмотре не может быть речи. Я уже прошла тщательный досмотр, сама открыла весь багаж. Я предложила им забрать мою сумочку. Тогда служащие аэропорта предположили, что у меня неправильно оформлен посадочный талон. Это не могло быть правдой. Я показала им свой посадочный талон и спросила, чего же они от меня хотят на самом деле. Мне заявили, что поскольку я отказываюсь подчиниться, то меня просто снимут с рейса. Это единственный рейс в сутки. Я не могла допустить задержки, потому что в Москве у меня больной ребенок и срочная работа. Накануне я рассказала об этом следователю. Он переспросил, когда я улетаю, а потом вот таким странным образом дал о себе знать. Все это время журналисты звонили в Международную комиссию юристов, в другие организации. Люди, которые пытались меня увести, растерялись.

Появились двое сотрудников прокуратуры. Первый — молодой — вел себя достаточно вежливо. Я сказала: сожалею, что вам приходится начинать свою юридическую карьеру с такой гнусности. Второй, неприятного вида, даже отказался назвать свое имя. Я потребовала, чтобы он отошел от нас. Он опешил, отодвинулся. Я заявила, что я вынуждена дать подписку о неразглашении, написала в этом документе, что делаю это под давлением, и пообещала сотрудникам прокуратуры, что незамедлительно направлю жалобу в Генеральную прокуратуру. Меня пытались заставить подписать еще один документ, подписанный следователем Каримовым: речь шла о том, что мой отказ от подписки о неразглашении будет расценен как уголовное преступление.