Заседание в Московском окружном военном суде, рассматривающем дело об убийстве обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской во вторник сопровождалось мелкими скандалами, перепалками между гособвинением стороной защиты и, наконец, удалением из зала суда журналистов и присяжных заседателей.
10.30. Зал заседаний. Сотрудники суда вешают на стену карту центра Москвы, на которой изображен район Лесной улицы и Садового кольца на пересечении с малой Дмитровкой. На карте две фотографии Анны Политковской – одна на Садовом кольце, где она проезжала обратно домой из магазина «Рамстор», рядом с ее фотографией изображение Ибрагима Махмудова. Вторая фотография Политковской на карте - в месте убийства на Лесной улице, рядом с ней изображение Рустама Махмудова. Недалеко от места преступления - на Миусской улице - прикреплена фотография третьего брата - Джабраила Махмудова.
Кроме того, на карте значками обозначены: вышки сотовых операторов, станции метро (Белорусская, Менделеевская, Новослободская). Стрелками и черточками обозначены передвижения самой Анны, а так же тех, кто следил за ней 7 октября.
Этот документ сразу же вызвал небывалый интерес у представителей прессы, попавших в зал, как и накануне, самыми первыми. Карту стали осматривать с разных ракурсов, появились вопросы, главный из которых – зачем гособвинение приводит фотографии соучастников убийства и предполагаемого убийцы, дело в отношении которого выделено в отдельное производство? И как раз в этот момент в зал вошли адвокаты обвиняемых. Критические комментарии Мурада Мусаева (защитник Джабраила Махмудова) сводились к тому, что эта карта – не вещдок, а сочинение следствия, где умышленно отмечены нужные следователям моменты: в частности, местонахождение обвиняемых в том или ином районе.
Впрочем, карта подвергалась лишь незначительным оценкам со стороны защиты. О том, что ее появление на процессе вызовет бурю в стакане воды, никто на тот момент даже не догадывался. Тем более, что сам Мусаев заверял журналистов: все комментарии и информация о реальном местонахождении подсудимых обязательно будет, это не секрет. Но только после того, как гособвинение продемонстрирует данную карту суду.
А адвокат Павла Рягузова Валерий Черников (по эпизоду об убийстве Политковской не проходит) признался, что защитники подсудимых даже не стали изучать эту карту ранее, при знакомстве с материалами уголовного дела. Зачем? Сначала дадим высказаться гособвинению, отметил Черников.
Пользуясь отсутствием судьи, в дело вмешались подсудимые. Отметив, что «вот такое у нас правосудие», Сергей Хаджикурбанов указал немногочисленным на тот момент журналистам на сидящего в углу за большим монитором молодого человека, который налаживал аппаратуру для предстоящего просмотра видеозаписей, сделанных камерами наружного наблюдения около дома Анны Политковской. Подсудимый сообщил, что это никто иной, как сотрудник следственной бригады Петроса Гарибяна, расследующей дело об убийстве Анны Политковской. Назвав его имя и фамилию, подсудимый, смеясь, сказал:
- Вот он лично, когда приходил ко мне в следственный изолятор, заявлял, что не верит в мою причастность к преступлению…
Не верили в это, по словам Хаджикурбанова, и остальные члены следственной бригады. Все. Кроме Гарибяна.
Хаджикурбанов, видимо, рассчитывая на понимание, вопросительно и с полным восторга лицом смотрел на журналистов, словно чего-то от них ожидая. И ожидания его не обманули. Пресса накинулась на молодого человека, сидевшего за монитором.
- Эй… Вас не видно. Вы можете представиться?
Молодой человек от комментариев вежливо отказался. Тем не менее, своей цели Хаджикурбанов достиг – о представителе следственной бригады потом долго судачили и в суде, и за его пределами. Что ж, отсидевшему уже в местах лишения свободы, маститому оперу Хаджикурбанову в умении привлечь на свою сторону журналистов не откажешь.
11.30. Заседание началось.
- Почему опоздали?!, - тоном недовольного учителя обратился председательствующий судья Евгений Зубов к адвокатам обвиняемых. – Кто-то чай пил…
- Гособвинение пило, - выдал кто-то из защитников.
- Ну, конечно, гособвинение! Мы-то как раз вовремя пришли, - ответила прокурор Юлия Сафина.
- Тише! Тише!, - положил конец разборкам судья Зубов.
Первая часть заседания длилась меньше получаса. Сергей Хаджикурбанов выступил с ходатайством об общественном защитнике – выпускнике Академии МВД РФ (судья зачитал его анкету). Адвокаты подсудимого мотивировали это тем, что их подзащитный имеет право на такого защитника. Адвокаты потерпевших не согласились с такой постановкой вопроса: во-первых, у Хаджикурбанова уже есть два профессиональных адвоката, во-вторых, обвиняемый не привел достаточных оснований, из-за которых он нуждается в еще одном адвокате. Гособвинение выступило с аналогичными доводами. И судья отказал в удовлетворении ходатайства, добавив ко всем вышеуказанным доводам то, что в деле имеются сведения, не подлежащие разглашению, а общественный защитник, не является адвокатом, хоть он и юрист.
Вслед за этим сторона гособвинения собиралась приступить к анализу карты (ее повесили специально напротив присяжных) и демонстрации видеозаписей, сделанных камерами наружного наблюдения, установленных на подъездах дома №8/12 по Лесной и находящегося рядом банка ВТБ-24.
Но им помешали адвокаты обвиняемых. Слово взял Мурад Мусаев. Во-первых, его не устраивало то, что за пультом монитора сидит представитель следственной бригады – лицо, по словам Мусаева, заинтересованное. Во-первых, допрашивал одного из-под судимых, во-вторых…
- Неужели нельзя пригласить для этого рядового специалиста?, - сказал Мусаев.
- У него есть навыки, - ответила прокурор Сафина.
Следующие несколько минут между гособвинителем и защитником шла мелкая перепалка.
- Как вы со мной разговариваете?!
- А Как вы со мной?
- У этого человека есть навыки, он знает, на какие кнопки нажимать…,- все повторяла прокурор.
Председательствующий согласился с позицией защиты и объявил 10-минутный перерыв – чтобы найти рядового специалиста для нажатия кнопок.
Перерыв затянулся. Специалиста нашли к 12.30, им оказался системный администратор МОВС.
- Я, конечно, понимаю, что Вы впервые участвуете в процессе да еще с участием присяжных, - судья не выдержал и засмеялся… - Но обязуйтесь отвечать в случае необходимости на любые вопросы присяжных… Нажимайте на кнопку.
Зал засмеялся.
Но до кнопки было еще далеко.
Снова дал о себе знать адвокат Мусаев. В этот раз его не устраивала карта центра Москвы, которую прокуроры планировали продемонстрировать присяжным. Карту Мусаев публично обзывал «зрелищем», «картиной Пикассо», сочинением следователей, в «котором нет ни одного твердого факта».
А адвокат Рягузова Валерий Черников, пред заседанием признавшийся журналистам, что с картой они не знакомились намеренно, вдруг обратился к гособвинителям:
- Надо заранее предупреждать о таких сюрпризах.
На довод гособвинения, судьи и адвоката потерпевших о том, что защите обвиняемых обязательно дадут высказаться, но только после выступления гособвинения, Мурад Мусаев приводил десять доводов, смысл которых сводился все к одному и тому же: это не вещдок, а самодеятельность.
Заседание затягивалось. Перепалка между гособвинителями и Мусаевым набирала обороты. Должный быть серьезным процесс по делу об одном из самых громких убийств последних лет на глазах присяжных и прессы превращался в фарс. И благодаря одному человеку. Утихомирить Мусаева судья никак не мог. Под конец сам адвокат, окончательно запутавшись в своей бурной и страстной речи, на вопрос прокурора Веры Пашковской – «цель Вашего затягивания процесса?» - вдруг выпалил:
- Да мы не против карты. Мы обеими руками за!
В зале раздался громкий смех.
- Но прежде, чем ее показывать присяжным, - продолжил он, - надо оценить ее существо. Это не мы, а следствие назвало ее вещественным доказательством… Давайте, не путать Гегеля с Гоголем.
- Вот дурит…, - сказал кто-то на последних рядах.
- Я впервые сталкиваюсь с таким защитником, - промолвила прокурор.
Судья попросил удалиться из зала присяжных и прессу – необходимо решить процессуальные вопросы.
13.45. Заседание вновь открыто. Гособвинение на мониторе демонстрирует присяжным детализацию телефонных переговоров братьев Махмудовых, комментирует карту, показывая на ней вышки сотовых операторов и в который раз объясняет, что биллинг – программа, фиксирующая звонки на определенной территории.
- У Вас ничего не замерено!, - вмешивается Мусаев.
- У нас все замерено, - парирует прокурор.
- Тише! Тише!, - гневно повторяет судья.
Несмотря на фанатичное противодействие адвоката Мусаева, прокурорам во вторник все-таки удалось показать присяжным заседателям, каков по версии следствия радиус вышек мобильной связи, которые позволили установить звонки с телефонов обвиняемых друг другу. Эту карту гособвинение использовало, в том числе, и чтобы наглядно прояснить, где шел убийца до дома Политковской, как двигалась она, и где в это время, по версии следствия, находились подсудимые.
Кроме того, удалось прокурорам продемонстрировать и видеозапись с камер наблюдения. Они зафиксировали, как 7 октября по улице Александра Невского движется автомобиль марки ВАЗ 2104, как в 14.24 он паркуется у дома №10 по той же улице, как в 15.55 из автомобиля выходит мужчина в «темной одежде, темного цвета бейсболке и с перекинутой через руку вещью, напоминающей плащ или куртку». Неизвестный направляется к дому №8/12 по Лесной ул., в 15.56 заходит в подъезд №2. В 16.06 камера фиксирует, как в подъезд заходит Анна Политковская. Еще через минуту – в 16.07 - из подъезда выбегает мужчина в бейсболке (лица его не видно) и направляется в сторону метро Новослободская.
- Анна Политковская уже мертва, - объявила гособвинитель, добавив, что с 15.56 до 16.07 в подъезд никто не входил и не выходил.
Отдельное внимание гособвинение отдает машине ВАЗ 2104 и допрашивает в этой связи подсудимого Ибрагима Махмудова. Показания его скупы, говорит, что машина у него с осени 2006-го, передал брат Рустам, в ноябре того же года ею стал пользоваться другой брат - Джабраил (Ибрагим был в больнице), а затем снова он, Ибрагим. Иногда на машине ездил Мовсар Исаев.
- Раз Вы упомянули Рустама, спрошу, известно ли Вам его местонахождение сейчас?, - спросила прокурор.
Возникла пауза.
Что-то пытался выкрикнуть адвокат Мусаев…
- Нет, неизвестно. Откуда? Я же в тюрьме.
В 16.00 Судья объявляет перерыв до среды. Ощущение от последних заседаний какое-то мучительное. Появляется усталость и отторжение. Стороннему наблюдателю понять гособвинение становится труднее, сторону защиты – тем более. Много сумбура, противоречий, смешков, еще пока прикрытого хамства одного из адвокатов подсудимых… К концу заседаний приходит осознание – такого просто НЕ ДОЛЖНО быть в этом процессе.
