Во вторник вечером в назрановский ресторан «Восточная сказка» ворвались неизвестные в масках и фактически в упор расстреляли двух посетителей — Ибрагима Евлоева и Беслана Албогачиева. От полученных ранений Евлоев скончался на месте, Албогачиев умер позже, в больнице.

Учитывая тот факт, что оба погибших служили в милиции, назрановское событие можно было бы назвать заурядным. Если бы не одно «но»: оба погибших милиционера были в той самой группе, которая 31 августа 2008 года задерживала республиканского оппозиционера, владельца дерзкого сайта «Ингушетия.ру» Магомеда Евлоева. И именно Ибрагим Евлоев, на которого в первую очередь и была нацелена атака в «Восточной сказке», выстрелил Магомеду в голову.

В августе 2008 года Ибрагим Евлоев служил начальником охраны министра МВД республики. В день убийства он не работал — пригласили на свадьбу родственника министра. На службу его вызвали прямо из-за стола: выяснилось, что в аэропорт прибывает рейс, на котором кроме президента республики Мурата Зязикова летит и Магомед Евлоев.

В аэропорту Магомеда ждал «принудительный привод» в милицию. Он добровольно сел в машину, а потом, по официальной версии, вдруг начал отчаянное сопротивление, в результате чего и был убит выстрелом в висок — совершенно случайным.

В случайность убийства главного ингушского оппозиционера, многократно получавшего угрозы от крупных республиканских политиков, трудно было поверить. Но официальное следствие настаивало: именно так и было. Вскоре Ибрагиму Евлоеву, непосредственному убийце Магомеда, было предъявлено обвинение по ст. 109 УК РФ — убийство по неосторожности.

Спустя считанные дни на осиротевшей «Ингушетии.ру» появилось страшное анонимное сообщение, в котором была выстроена хронология убийства Магомеда и в деталях описано, как тот день провели большие и малые фигуранты истории — начиная с президента Зязикова и министра МВД Медова и заканчивая простыми их охранниками.

Список людей, якобы причастных к убийству оппозиционера, подытоживала констатация. Дословно: «Согласно ингушским обычаям, под кровной местью оказались все те, кто причастен к убийству Магомеда Евлоева, где список открывает президент Ингушетии Мурат Зязиков».

Однако родные и друзья Магомеда Евлоева пошли другим путем, о котором не уставал говорить президент Евкуров, назначенный на место Зязикова вскоре после убийства Евлоева. Они пошли по пути закона: начали самостоятельное расследование.

Первое, что выяснилось: принудительный привод был оформлен незаконно. Его состряпали буквально на коленке, за считанные минуты до убийства. Министр МВД Медов потребовал эту бумагу у начальника Назрановского ОВД Котиева, тот напряг следователя Шанхоева, который на тот момент занимался расследованием какого-то очередного взрыва, — и пожалуйста: формальные основания для задержания Магомеда Евлоева готовы.

Все обстоятельства, подтверждающие незаконность задержания Магомеда, Яхъя, его отец, доказал в суде. Он подключил к этому делу и прокуратуру, которая вскоре даже возбудила уголовное дело, констатировав: «Должностные лица Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия, используя свои служебные полномочия вопреки интересам службы <…> нарушили права и охраняемые законом интересы Евлоева М.Я.». Однако буквально на следующий день следствие успокоилось: уголовное дело против милиции было закрыто.

Всем стало понятно, что государство не намерено вершить правосудие в отношении виновников гибели Магомеда. Хотя президент Евкуров многократно будоражил воздух заявлениями о том, что объективное расследование этого преступления — в числе его приоритетных задач.

В декабре 2009 года Ибрагим Евлоев получил за свое преступление два года колонии-поселения. Было сделано все, чтобы убийца не пострадал слишком сильно. Поначалу речь шла о ненадлежащем исполнении им своих обязанностей (забыл поставить оружие на предохранитель), и дело квалифицировалось по ч. 1 ст. 109. Но позже выяснилось, что ничего Ибрагим Евлоев не забыл, а просто ожидал нападения сторонников задержанного, вот и снял оружие с предохранителя. Обвинение переквалифицировали, существенно его смягчив, — ч. 2 ст. 109.

Но и этого оказалось мало: в марте 2010-го Верховный суд удовлетворил кассацию осужденного и вместо двух лет колонии присудил ему два года «ограничения передвижения». Новая мера в УК, предусматривающая в крайнем случае домашний арест. Также суд отменил запрет на работу в правоохранительных органах. Так что Ибрагим вернулся на службу и дорос до заместителя начальника Центра госзащиты республиканского МВД.

Дело о ненадлежащем расследовании убийства Магомеда Евлоева хоть и ушло в Страсбург, однако вместе с тем ушло в песок. Правосудие не наступило, наступил самосуд.

После убийства Ибрагима Евлоева поднялся шум: вот, пожалуйста, в республике на территории РФ была осуществлена кровная месть. Хотя случившееся кровной местью сложно назвать. Кровники свои дела не прячут, они ими гордятся. И нет на земле того правоохранительного органа, который бы заставил их отказаться от чести обнародовать факт отмщения.

Но убийцы Ибрагима Евлоева о себе не заявляют, хотя мотивы их преступления очевидны. Они не кровники, они поборники равновесия по средневековой формуле «око за око». Они взяли на себя функции государства, исполнили их в крайней, утрированной форме, поскольку само оно не справлялось.

Во вторник, сразу после известия об убийстве, я позвонила Магомеду Хазбиеву, шумному ингушскому политическому деятелю, близкому другу Магомеда Евлоева.

— Мне жаль, что так получилось, — сказал он. — Мне жаль мать Ибрагима, которая сейчас оплакивает сына, как было жаль близких Магомеда Евлоева. У нас в Ингушетии всю жизнь безвольное руководство, от этого все беды. Если бы провели они нормально это расследование, если бы дали этому убийце лет хотя бы пять-шесть, может, он бы и остался живой. У нас ведь как: куй железо, пока горячо. Время бы прошло, люди поостыли. Но они же просто надругались над законом.

В ночь на среду, спустя всего несколько часов после убийства Ибрагима Евлоева, в доме Яхъи Евлоева прошел обыск — искали следы причастности старика к преступлению. Он мне рассказал: «Все в масках пришли, все перерыли, сказали: отрабатывают версию. Спрашивали, когда и где был. А потом ушли».

Даже после случившегося Яхъя, что характерно, верит в силу правосудия. Вот, говорит, надо адвокату позвонить, узнать, как там продвигается в Страсбурге.