После Нальчика прошла неделя — и уровень комментариев, потоки которых омывают мозги сограждан, убивает крайним уровнем непонимания произошедшего в Кабардино-Балкарии и шире — непонимания того, куда в принципе идет российский мусульманский Кавказ.

Ну при чем тут безработица? И кланы?

Если бы вы поговорили с мусульманами-кавказцами сейчас, в эти дни после Нальчика, то вам бы открылась совсем иная картина с принципиально другими оценками: в Нальчике, говорят многие из них, так должно было случиться. И не потому, что Басаев скомандовал парадом подростков с автоматами, — нет, Басаев просто чует, где его богатые военно-подпольные знания вот-вот будут востребованы.

Причина, которую называют первой, — это то, что мусульманское угнетение достигло в КБР того уровня, когда выбора у местных джамаатов — то есть религиозных общин (только не путайте наконец с бандами) — не осталось, кроме как перейти к самозащите. Причем даже путем самоуничтожения.

И не у того полумифического, как «Аль-Каида», вездесущего, если верить сводкам ФСБ, джамаата «Ярмук», который, по версии властей, был разгромлен еще за полгода до октябрьского нападения на Нальчик да вот опять тут принимал «активное участие».

У других джамаатов тоже практически не оставалось выбора — если даже не вспоминать о закрытых мечетях и о запрете молиться не так, как «положено официально», то в последние месяцы в Кабардино-Балкарии милиция делала то, что делать совсем нельзя: избивала беременных мусульманок, зная, что беременные и что мусульманки, и избивали мусульмане же; во время спецопераций по «окончательному уничтожению джамаата «Ярмук» убивали младенцев вместе с родителями, прямо в квартирах, и даже тела детей родственникам не отдавали…

Послушайте мусульман и узнаете: давление на исповедующих ислам стало не то чтобы не соответствовать закону о свободе вероисповедания — от закона не осталось в нетеневой мусульманской жизни ничего, и этот антиисламский прессинг загнал многих в тень, в подполье.

Разве такое долго может продолжаться?

К тому же разве наших подростков не тянет в подполье? Мусульманское — не мусульманское, какая разница… Скинхедов и прочих борцов за чистоту русской расы тоже ведь не уменьшается, и у них тоже свой андеграунд.

И это — похожие причины. Чем подростков привлекает подпольная среда? Активной позицией. Акциями прямого действия, как любит выражаться Лимонов.

Нальчик стал акцией прямого действия мусульманского подполья, все более крепнущего на дрожжах глупейшей кавказской политики высшего чиновничества РФ. Чем глупее политика — тем ужаснее акция. В Кабардино-Балкарии в последние месяцы была самая глупая антимусульманская политика (после Чечни с ее кадыровской квазимусульманской клоунадой). И получилась демонстрация — пусть совершенно бессмысленная, заведомо ни к чему не способная привести и обреченная на кровь и смерть. Но отчаянная, на тему: «мы вам отомстим».

И отомстили. И себе. И тем, кому хотели.

Всех павших жалко. Все пали за тупость политиков. Одни — потому что поддерживали их жестокость своей. Другие — что стали сопротивляться.

А вы говорите: срочно денег КБР! Бюджетные вливания! Побольше! Рабочие места!

Но джинн ведь выпущен. Вливай — не вливай. Остановить джинна деньги не могут — только способность выслушать, понять и договориться о принципах сосуществования.

Вы послушайте, что говорят сегодня, после Нальчика, молодые мусульмане — не громко, с экранов, а тихо, между собой. Что ответ, который кабардино-балкарские джамааты дали обществу, враждебному к ним, нельзя назвать неадекватным…

Нальчик убедил в тотальном отсутствии информации о происходящем на Северном Кавказе — и мы начинаем новое журналистское исследование на тему: мусульманское подполье Северного Кавказа. Что оно такое? Кто в нем? На что там надеются? В какой стране хотят жить?

Два с половиной года назад термин «палестинизация чеченского конфликта», появившийся в нашей газете, вызвал бурную реакцию отторжения даже у свободно мыслившей части российского общества.

Сегодня палестинизация свершилась. Пока только нет своего Арафата — Басаев на него не потянет. Но, быть может, о кавказском Арафате мы просто не знаем, отторгая то, что просто не желаем знать?