Кто сказал, что в России нет политических блоков и политической борьбы? На мой взгляд, такая борьба есть. Надо только не на Думу смотреть, а в другие места.

Вот, например, есть блок ФСБ и блок ФСО. Их главным политическим разногласием является вопрос о таможне. Грубо говоря, позиция ФСБ заключается в том, что таможня не должна достаться всяким коррупционерам, а позиция ФСО заключается в том, что таможня не должна достаться всяким коррупционерам, но так как под конкретными фигурами коррупционеров понимают совсем разных людей, позиции выходят совершенно непримиримыми.

Я употребляю слово «блок» вместо слова «партия», потому что речь идет о чрезвычайно широких коалициях. Например, среди радеющих за правое дело ФСБ, по мнению экспертов, значатся такие люди, как министр юстиции Устинов и первый замглавы администрации Игорь Сечин, а противники их, по слухам, включают в себя главу Госнаркоконтроля Виктора Черкесова, который, по слухам, и докладывал президенту.

Следы баталий видели мы все: аресты, отставки, ОМОНы, снятие Устинова и великую таможенную чистку. Надо сказать, что в настоящее время тот блок, который связывают с именем Сечина, явно в выигрыше. Это видно из того, что противники этого блока, уволенные со своих постов, действительно их лишились (как, например, замглавы МВД Новиков), а вот некоторые чины ФСБ, уволенные в ходе конфликта президентским указом, по-прежнему негласно занимают кабинеты.

А если г-ну Устинову удастся выделить из прокуратуры, МВД и ФСБ Следственный комитет, который сосредоточит все следствие в своих руках, то это будет уже даже не победа. Это будет, так сказать, взятие Берлина.

Еще есть два блока, которые можно назвать «партией преемника» и «партией третьего срока», — партии Медведева и Сечина. Они не вполне тождественны двум блокам в таможенной войне, но и не вполне различны. Причина конфликта между блоками в том, что в случае ухода президента многие в Кремле лишатся того положения, которое они имеют сейчас, причем представители одного блока имеют основание думать, что они станут выше, а представители другого блока имеют основание думать, что они станут ниже. И если раньше, во времена Ренессанса, подобные разногласия между сторонниками различных идейных платформ решались с помошью яда и кинжала, то теперь нравы заметно помягчели — и невидимая миру борьба сопровождается мелкой рябью уголовных дел. Вроде тех, что завели на бывших партнеров министра Зурабова.

В «Единой России» глубоки и трагичны расхождения между г-жой Слиской и г-ном Володиным; тут вам и вопрос собственности на 19% акций завода «Трансмаш», и вопрос о том, кому принадлежит саратовский парламент. В «Газпроме» не меньше четырех партий, а уж в правительстве и подумать страшно — можно насчитать по крайней мере три блока, причем с совершенно одинаковой политической программой: «В этом бардаке виноват не я, а ты!».

Или вот возьмем пожар в доме священника о. Андрея Николаева в Тверской области, в деревне Прямухино. Прямо на наших глазах этот жуткий пожар стал предметом соперничества двух партий.

Одну можно условно назвать «партией пиара» — ей нужен любой информационный повод, чтобы закрыть скандал с Литвиненко. И вот не успели еще разгрести угли, а с экрана телевизора сообщают: поджог! Угрозы! Трое детей! Сгоревшая беременная матушка Оксана! Кровь стынет в жилах, в стране, где торговцы пойлом сжигают священника с тремя малолетними детьми и беременной женой только потому, что он мешал людям пить, на второй план отходит даже полоний-210.

Но тут вдруг в дело вступают интересы другой партии, которую можно назвать «партией ментов». Это что вы хотите сказать, грозно спрашивают они, что бардак в стране дошел до такой степени, что на глазах всего села самогонщики сжигают священника с детьми, чтобы он не мешал им зарабатывать, и все село об этом знает? И вот уже от второй партии доносится: сами сгорели. Что? Угрозы? Не было никаких угроз. Что, уже горел дом? Да что вы говорите!

Обращаю ваше внимание, что все это — еще до конца какого-либо расследования, что несчастный о. Андрей сгорел так, что от него лишь крест да череп, то есть все эти заявления вообще не имеют отношения к реальности, а имеют отношение только к информационным нуждам одного клана и другого.

И что блоки совершенно непримиримы, потому что речь идет не о каких-то там манифестах и уставах, а о деньгах и чинах. А тут такое дело: манифест можно подправить, в верности можно поклясться сразу двоим хозяевам, но если есть рубль, то трудно сделать вид, что он лежит у Ивана Ивановича, если он лежит у Петра Петровича.