Стратегия Кремля на использование трещин внутри Евросоюза, похоже, дает сбои. Расчет строился на том, что европейская интеграция, основанная на общих ценностях, не более чем романтический или пропагандистский блеф и европейские национальные элиты, как и в начале прошлого века, готовы перегрызть друг другу глотку из-за стали-угля, нефти-газа.

Российские дипломаты, выполняя заказ, долбили в одну точку: общие ценности — сказки для детей, Евросоюз — это фуфло, а есть Германия, Франция, Англия, Италия, надо контачить с ними (не упуская возможности столкнуть их лбами), отстаивая «российские национальные интересы». XIX или, по крайней мере, XX век…

Не сказать, чтобы расчет не имел оснований. Интрига налицо. Четверть потребляемых в ЕС газа и нефти приходит из России, и, как распорядилась природа, эта доля будет расти. Принятая недавно стратегия ЕС предусматривает диверсификацию. То есть по возможности разнообразить импорт и работать над новыми источниками энергии. Возможность диверсификации импорта ограничивается тем, что другие экспортеры в политическом смысле еще хуже.

Альтернативный проект газопровода «Набукко» из Средней Азии, Ирана и Ирака через Турцию даже на уровне смелой мечты уступает перспективе поставок из России. Не говоря уже о понятных политических проблемах.

Расчет Москвы прост. Сегодня российские энергоносители нужны Европе позарез, и ради них европейцы готовы закрывать глаза на мерзости. Поведение отдельных стран во многом определяют конкретные лидеры, которые не прочь вставить фитиль друг другу, а отношения с Россией — личные отношения этих лидеров с хозяином Кремля. Достаточно вспомнить «крепкую мужскую дружбу» Владимира Путина с Сильвио Берлускони, который на вилле «Мадама» перед наглой прессой самоубийственно защищал коллегу в историях с Ходорковским и зачистками в Чечне, а также бескорыстную дружбу президента России с германским канцлером Герхардом Шредером, ныне топ-менеджером балтийского газопровода.

Брюссель каждый раз напоминал лидерам стран ЕС, что внешнеполитическая самодеятельность противоречит союзным договорам. А советники из КГБ оставались в плену своих реалий и исходили из того, что канцлер ФРГ или президент Франции — такие же начальники отечеств, как их шеф. Но ни двойственный (Россия—Германия), ни тройственный (Россия—Германия—Франция) энергетический союз не сложились. Ангела Меркель отклонила выгоднейшее предложение Путина переориентировать на Германию экспорт Штокмановского месторождения. Это означало бы сепаратную сделку России и Германии по энергополитике внутри ЕС. Меркель предпочла договориться с Жаком Шираком, которого президент России оставил за бортом соглашений по Штокману. Уместно напомнить и о неудачной попытке Российского государства купить акции европейского аэрокосмического концерна ЕАДС. Хотя российские наработки в этой отрасли отнюдь не повредили бы Европе.

Главная тема неформального званого ужина 20 октября в финском курортном местечке Лахти, куда главы государств и правительств стран ЕС пригласили Владимира Путина, — энергетика. Но в контексте более широкого круга проблем. Например, как будет выглядеть новое соглашение об основах отношений ЕС—Россия. Старое, подписанное в 1994 году на Корфу Борисом Ельциным и насквозь пропитанное духом либеральной демократии, заканчивается в будущем году. Чем пропитывать новое? Газом и соляркой?

Как заявила Еврокомиссия, переговоры о возобновлении соглашения «предоставляют возможность согласовать цели и принципы кооперации в области энергетики». Государственные лидеры ЕС на ужине в Лахти попытаются продвинуть вперед европейско-российские переговоры. Они предложили создать специальный орган экспертов, чтобы разруливать возможные энергетические кризисы с Россией.

Это одно из последствий российско-украинского газового кризиса, который в Брюсселе, если отфильтровать словесную политкорректность, расценили как попытку политического давления на Киев и сигнал угрозы Евросоюзу. Хотел этого Миллер или нет. Собеседники «Новой» в европейских институтах считают, что ключевым выводом из встреч в Лахти должна быть решимость стран ЕС говорить единым голосом по энергетическим проблемам, сформировать общий рынок энергетики. И с этих общих позиций разговаривать с Путиным. Контакт Брюссель—Москва, а не Берлин—Москва, Париж—Москва и т.п. Задача, в общем-то, непростая. Поэтому на ее решение влияют многие факторы, казалось бы, напрямую с энергетикой не связанные.

За пять дней до встречи в верхах ЕС—Россия всегда очень осторожный на критику Москвы председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу, выступая в Лондоне по Би-би-си, необычно резко потребовал от Путина обеспечить расследование убийства Анны Политковской и справедливое судебное преследование виновных. На карте — «доверие» европейцев кремлевскому лидеру. Евросоюз, подчеркнул он, заинтересован в поддержании добрых отношений с Россией, но и Россия заинтересована в хороших отношениях с ЕС. Дал понять, что не только Европе не обойтись без российского газа, но и России не обойтись в обозримом будущем без его продажи в Европу. Перекрытие крана не только убийственно для европейской экономики, но и самоубийственно для кремлевской политики.

Глава брюссельской еврократии решился наконец расшифровать мягкие формулировки о «взаимозависимости». Подтвердил, что ЕС по-прежнему хочет, чтобы Россия ратифицировала Договор Энергетической хартии, который Путин охарактеризовал как «не отвечающий национальным интересам». В конечном счете договор действительно предполагает делиться сверхдоходами от богатых недр. В беседе с собкором «Новой» Баррозу эмоционально воскликнул, что ЕС готов пускать российские компании на свой внутренний рынок, но взаимообразно. Хотите получить доступ к газовым распределительным сетям ЕС, откройте доступ европейского бизнеса к активам внутри России. О взаимности можно договариваться, но для этого нужны общий язык и доверие.

И того и другого между Брюсселем и Москвой пока мало, и чем дальше, тем меньше. Российские сторонники «прагматизма» проигрывают. Ведь Евросоюз — это в большой степени идеологический проект. Чем больше идеология Кремля отличается от европейской, чем чаще он из политических соображений «кидает» партнеров, тем меньше в Европе доверяют России. И показывают это. Например, торжественно открыв новую нитку газопровода из Норвегии в Великобританию.

По итогам Совета министров иностранных дел ЕС в Люксембурге 17 октября, всего за три дня до встречи лидеров ЕС с Путиным в Лахти, принято необычно резкое для этого консенсусного и очень бюрократического органа заявление. Оно принято как компромисс между радикальными в отношении России центральноевропейскими и скандинавскими странами, с одной стороны, и «старой» Европой — с другой. Права человека и власть закона по-европейски важны для доверия. Министры призвали Россию прекратить преследование грузин и осудили российскую блокаду Грузии. По их мнению, блокада чревата экономическими, политическими и гуманитарными последствиями. Многие главы внешнеполитических ведомств, выступая в Люксембурге перед прессой, сочли действия Москвы в отношении Грузии безответственными.

«Тот факт, что у нас сложились деловые отношения в одной области — допустим, в энергетике, — не означает, что мы не будем говорить (с Путиным в Лахти) о проблемах демократии», — заявил новый глава МИД Швеции Карл Билдт.