За время пресс-конференции в библиотеке старого королевского дворца в Мафре руководители Евросоюза четыре или пять раз как бы к слову напоминали, что этот саммит Россия — ЕС был последним для их гостя Владимира Путина как президента. «Я не очень понял. Это было сказано с радостью, с надеждой или с сожалением?» — как бы в шутку заметил он. И заверил, что не только не пойдет на третий срок, но и не собирается перебираться в правительство и передавать туда основные полномочия. Правда, где будет работать, пока не определился.

Неопределенность — это, пожалуй, ключевое слово всего действа с улыбками, шутками, выражениями благодарности и комплиментами, протекавшего под торжественно барочными сводами огромного зала. Владимир Путин, председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу, португальский премьер Жозе Сократиш и глава европейской дипломатии Хавьер Солана по очереди убеждали журналистов, что встреча была «позитивной, конструктивной», стала «важным шагом вперед» и что собирались они не зря. Но неопределенность политического состояния России окрасила этот юбилейный, двадцатый по счету саммит в скучные серые цвета.

Еще года три назад всерьез планировали к этому сроку подготовить, подписать и ратифицировать новое базовое соглашение о партнерстве. Вместо этого приходится продлевать старое, чтобы хоть формально не было правового вакуума. Польское вето из-за «мясного конфликта» — скорее внешнее проявление более глубокого разлада механизма партнерства. Российские дипломаты настойчиво не соглашались с мнением партнеров, что эта встреча «переходная», хотя и признавали, что никаких прорывов не ожидалось. Глава Роснаркоконтроля Черкесов торжественно подписал соглашение о сотрудничестве со своим европейским визави, а еврокомиссар и два министра — о торговле некоторыми изделиями из стали. Важные бумаги, но не для политического саммита. В остальном — обмен информацией, мнениями, прощупывание позиций. В который раз по Косову, Ирану… Без видимого сближения.

Конечно же, европейцы хотели прежде всего понять, что происходит внутри этой политически нетранспарентной России. Накануне саммита португальское телевидение показывало сюжеты о двусторонней части визита. Встреча с почетным караулом, конные драгуны, золото сокровищ Эрмитажа, роскошь государственного приема… А потом — пресс-конференция вдовы Александра Литвиненко, которая в тот же день оказалась в Лиссабоне с презентацией книги, кадры с похорон Анны Политковской, сцены избиения ОМОНом Марша несогласных и говорящий что-то Гарри Каспаров.

За два дня до саммита в Мафре на сессии Европарламента в Страсбурге депутаты критиковали чиновников за излишнюю, на их взгляд, мягкость позиции ЕС в части прав человека и принципов демократии. Раньше все это называлось «третьей корзиной», навязанной Западом советским руководителям. Им понятнее были сделки по военной разрядке и торговле, а эти разговоры страшно раздражали.

В Мафре Владимир Путин сам выступил с инициативой: создать российско-европейский институт прав человека в Брюсселе или в другом городе ЕС. Собеседники эту идею сразу горячо поддержали, очевидно, подумав о какой-то совместной структуре. Однако, как объяснил помощник президента Сергей Ястржембский, речь идет не о совместном, а о чисто российском проекте. Причем это ответная мера на действующий и, видимо, раздражающий проект ЕС. Есть в Санкт-Петербурге некое негосударственное образовательное учреждение «Европейский университет», который получил от ЕС грант в 700 тысяч евро на формирование системы независимого мониторинга выборов, подсчета голосов. Вот теперь и у нас появились деньги на гранты. Пока, правда, не очень ясно, кто и кого будет в сердце ЕС учить демократии и правам человека на российский грант, но зеркальный ответ обеспечен. Даже сумма примерно та же.

Представления о правах человека, базовых свободах и демократии существенно разошлись у Европы и России за десять лет действия соглашения о партнерстве и сотрудничестве. И продолжают расходиться дальше. Но, с другой стороны, и это подчеркнул Путин, только с 2000 года объемы экономического сотрудничества между Россией и ЕС выросли в пять раз, достигли 180 млрд евро в год. Перед началом саммита президент Путин и руководители ЕС встретились с представителями крупного бизнеса. И выяснилось, что политическое и экономическое сотрудничество очень даже взаимосвязано. После встречи принимавший в ней участие Анатолий Чубайс рассказал журналистам, что капитаны экономики попросили политиков найти решение проблем вступления России в ВТО и начать работу над новым базовым соглашением Россия — ЕС. «Об этом говорили уже год назад в Хельсинки, но ничего не сдвинулось, и год потерян… Есть ощущение расходящихся векторов. Один вектор, бизнес, идет вперед, а второй вектор, политика, стагнирует».

В самой России крупный бизнес лоялен к власти и следует ее излюбленному совету «не политизировать». Но тут, видимо, не получается.