Я прилетела в Америку, чтобы получить премию «За развитие демократии», лауреатом которой стала Анна Политковская. Посмертно. Премию основал «Национальный фонд в поддержку демократии», и эта премия очень престижна.

Лауреатов премии награждают американские сенаторы и принимают высокопоставленные американские политики и чиновники. В том числе лично американский президент.

Когда Белый дом окончательно подтвердил встречу, назначенную на утро прошлого вторника (день вручения премии), трем лауреатам из Египта, Венесуэлы, Таиланда и мне пояснили: Джордж Буш примет нас минут на 15—20, у каждого из нас будет по 2—3 минуты, чтобы пообщаться с президентом, а потом будут сделаны фотографии. На фотографии явно отводилось гораздо больше времени, чем на общение.

До Белого дома мы идем пешком. По пути выясняется, что общение с американским президентом для лауреата из Венесуэлы Эолда Шафенберга просто-напросто опасно для жизни. Фотография с Бушем сделает его героем в глазах половины Венесуэлы. Для другой половины во главе с Уго Чавесом он превратится в заклятого врага. Хишам Касим (лауреат из Египта) возлагал на разговор с Бушем большие надежды: его друг, кандидат в президенты от Либеральной партии Египта Айман Нур приговорен за критику Мубарека к пяти годам тюрьмы. Хишам надеется замолвить словечко. Я лично от Буша ничего не хотела. А задать хотя бы один вопрос Бушу мне протокол не позволял…

Доходим до Белого дома. Звоним — открывают калитку в невысокой (чуть больше человеческого роста) ограде из черных прутьев с золотыми наконечниками. Заходим, подаем паспорта. Нам выдают разовые пропуска на цепочке. Мы проходим через металлическую арку, вещи просматривают, как при посадке на самолет. Всего три охранника.

Заходим в Белый дом, нас встречают переводчики и представители администрации. Вскоре препровождают в зал Рузвельта, где мы ждем еще минут десять. Встреча начинается ровно в назначенное время. Буш пунктуален.

Мне, как даме, предоставляют возможность первой зайти в кабинет президента. Я протягиваю ему руку, он пожимает и спрашивает: «Это вы будете получать награду за Анну?».

— Да, мистер президент, — улыбаюсь я.

Мы разговариваем стоя. Это по протоколу. Буш стоит рядом с нами, правда, во время разговора он иногда присаживается на спинку дивана. Надо сказать, он чувствует себя довольно свободно и в небольшом приветствии к каждому из нас говорит о самом насущном.

— В России сейчас начался трудный период? — спрашивает меня и сам же поясняет: — Президент Путин должен провести выборы и передать власть новому президенту. Это непросто…

Собственно говоря, я была абсолютно уверена, что на этой реплике общение с Бушем для меня уже закончено. Он обратился с поздравлениями к истинным героям дня — лауреатам из Египта, Таиланда, Венесуэлы. Во время общения с ними он иногда поглядывал на меня и даже подмигивал. Было смешно. Я понимала, что моя неуместная в этой компании молодость может вызывать любопытство.

Все-таки Буш не выдержал. Едва закончив с Таиландом, он повернулся ко мне и спросил:

— Вы тоже журналист?

— Да, работаю в той же «Новой газете».

— На Северном Кавказе, как и Анна, — добавил Карл Гершман, президент «Национального фонда в поддержку демократии».

— Что-нибудь известно о расследовании убийства Анны? — спрашивает Буш.

— Арестовали людей, причастных к ее смерти. Далеко не всех. В этой группе есть и сотрудники ФСБ и МВД. Правда, официальные лица пытаются объявить заказчиком ложную фигуру.

— Путин к убийству причастен? — Буш задает абсолютно прямой и абсолютно недипломатичный вопрос. Нарушает протокол. Понятно почему: самому Путину такие вопросы не задашь.

— Персонально, думаю, нет, — отвечаю я Бушу. — Но моральную ответственность за убийство Политковской он, безусловно, несет. Президент Путин создал такую систему, когда можно совершать страшные преступления и не нести за это наказания.

— Что вы лично думаете о президенте Путине? — вдруг спрашивает меня президент Америки.

Я очень плохо отношусь к нашему президенту — и об этом я сказала его американскому другу. Возможно, очень резко.

Реакция, которая последовала на этот ответ, окончательно вывела беседу за рамки протокола.

— Ого! Это слишком эмоционально! — засмеялся скорее от неожиданности Буш.
Зато мне не смешно.

— Я могу объяснить, почему я так думаю. Я три года проработала в Беслане…
Надо отдать должное Бушу. Президент мгновенно становится серьезным. И вдруг задает вопрос:

— Так кто все-таки взорвал спортивный зал: правительство или террористы?

— Взорвали федералы. По залу стреляли спецназовцы ФСБ. Это доказано. Было проведено научное исследование, в котором просчитана и смоделирована картина разрушений от первых взрывов в спортзале. Точно известно, какое оружие могло причинить эти разрушения.

— То же было и в Театральном центре, да?

Буш помнит про «Норд-Ост»!

— Анна принимала участие в работе по Беслану?

— Анна была отравлена 1 сентября 2004 года, когда вылетела в Беслан, — напомнил президенту Бушу Карл Гершман.

— Почему ее отравили? — спросил меня Буш.

— Она начала сразу же звонить Ахмеду Закаеву в Лондон, чтобы он немедленно вовлек в переговоры Масхадова. Она понимала, что Беслан может стать огромной трагедией. Так оно и случилось. Видимо, ее телефон прослушивали.

— Елене тоже угрожали в Беслане, — проинформировал Карл Джорджа Буша.

Мне пришлось подтвердить, что угрозы поступали.

— Но ничего страшного, — успокоила я Буша. — Когда угрожают, обычно не убивают. А когда хотят убить, то делают это без всяких угроз.

— Это правда, — сказал Буш. — Берегите себя.

— Спасибо, — сказала я. — Извините, что немного нервничаю. На эти темы трудно говорить спокойно.

— Нет, вы не нервничаете, — поправил меня Буш. — Вы эмоциональны, и это хорошо. Потому что вам не все равно, что происходит с людьми…

Мне стало неловко. Рядом со мной стояли люди, которые заслуживали эту благодарность и признательность от президента Америки гораздо больше. А я всего лишь приехала получать награду за свою погибшую коллегу.

Об Анне Степановне меня расспрашивали все. Выражали соболезнование, интересовались, какой она была в обычной жизни, ее детьми. Восхищались ее «мужеством, страстностью и высочайшим профессионализмом». Это на самом деле цитата из речи конгрессмена Тома Лантоса, одного из самых авторитетных американских политиков.

Но самое главное, за чем сейчас пристально следят Белый дом, и Государственный департамент, и конгресс США, и журналисты, — это расследование убийства Политковской. Надо сказать, что к этому очень жесткий интерес в Америке. Впечатление такое, будто это преступление произошло у них в стране. Они абсолютно уверены, что, безусловно, будут и безупречное следствие, и суд, и приговор виновным. Газеты и телевидение подхватывают любую информацию о ходе расследования в России. И вскоре мне стал понятен поначалу удививший своей детальностью интерес Буша. Судьба и личность Анны Степановны Политковской крайне важны для всех американцев. А в Буше главное, что он — американец.