— Мурат Магометович, события лета—осени этого года — в первую очередь серия жестоких убийств представителей нетитульных наций — освещаются с легко прочитываемым контекстом: президентская власть в республике слабая, президент Зязиков не контролирует ситуацию в Ингушетии. Хотя и в первой половине 2006 года в Ингушетии был совершен целый ряд нападений на русские семьи, три человека погибли. Но тогда, помнится, руководство республики так не упрекали. Чем вы это можете объяснить?

— Я действительно вижу разницу в освещении СМИ событий 2006 года и сегодняшних нападений и преступлений. Не могу не заметить: практически во всех регионах на Кавказе происходят обстрелы, взрывы, гибель людей. Вот, к сожалению, накануне даже в Нальчике. Но руководство других регионов не подвергается такой агрессивной, эшелонированной критике. Я не знаю, на каком уровне это решается, но об инцидентах в соседних регионах не особенно говорят, а если говорят, то везде, где что-то случилось, виноваты исключительно силовики, правоохранительные органы. Здесь, в Ингушетии, виноват во всем всегда президент.

— Мурат Магометович, об этом говорят центральные каналы и газеты, информационную политику этих СМИ определяет Кремль…

— Ну, может быть, не в Кремле, но определенно есть какие-то силы, есть политики, которым я мешаю. Возможно, и к 2008 году кто-то готовится так. В республике за последние полтора месяца поменялись прокурор республики и два заместителя. Поменяли министра внутренних дел, председателя Верховного суда. Сказал, что мне тут нужен со стороны человек. А в МВД мне нужен местный. И еще я возглавил руководство «Единой России». Партия в прежнем составе ничего для республики вообще не сделала. Есть у нас несколько депутатов, которых мы здесь долгие годы не видели. А накануне выборов они вспомнили о существовании республики.

В центре, кстати, были против назначения нового министра МВД Ингушетии Медова. Он заменил министра Хамхоева, про которого сейчас говорят, что при нем ничего плохого не было, но и хорошего тоже не было. Если же говорить о политике освещения ситуации на Кавказе, то можно заметить: под критику попадает то Кабардино-Балкария, то Дагестан, Карачаево-Черкесия, сейчас Ингушетия. Я думаю, это обострение пройдет, но от этого не легче. Когда ты видишь, что на очень уважаемом канале на протяжении трех дней идет бегущей строкой в новостях сообщение об одном и том же происшествии в Ингушетии…

Мы задаемся вопросом: а для чего? Кому это нужно? Или когда другой канал показывает, что в Ингушетии экстремальная ситуация, убивают людей, и корреспондент ведет прямой эфир, якобы с места события, вещая из… соседней республики. Это как называется? Мне говорят: извините, ошибка, мы готовы исправиться и сделать хороший сюжет. Но мы говорим, что нам нужен не хороший сюжет, а правда. Но в репортаже идет речь о том, что есть убитые и раненые, «скорая» подъехать не может, идет перестрелка, а на самом деле этого вообще нет.

Да, постреляли в сторону воинской части. Еще, кстати говоря, неизвестно, кто стрелял. Может, это из той же воинской части и стреляли. И нет даже механических повреждений здания этой воинской части, а какой эфир! И это делает один из федеральных каналов. Какая-то заказная информационная технология.

Наши противники понимают, что я не даю им здесь развернуться. Они из меня хотят изобразить ничего не понимающего генерала. Но я ситуацию знаю хорошо и знаю, от кого чего можно ожидать. И конечно, этим ребятам глубоко наплевать, как Ингушетия будет называться — северокавказская ли республика, или кавказский край, или еще как-нибудь. А мне — нет. Я им мешаю. Я же вижу, что пошла многоходовка. Но нас не устраивает это все, у нас свой путь развития.

— Как вы расцениваете заявления Рамзана Кадырова о том, что он готов навести порядок в Ингушетии? При этом, насколько мне известно, парламент Чечни с подачи Москвы поднимает вопрос об объединении Ингушетии и Чеченской Республики. Такой поворот ситуации возможен?

— Такой проблемы нет. Подобного объединения не будет. Никому это не нужно — ни чеченскому, ни ингушскому народу. Этот исторический этап мы прошли. А порядок мы должны наводить каждый у себя дома. Нашей республике всего 15 лет. Ингушетия начала практически развиваться с нулевой отметки. По некоторым показателям у нас ситуация лучше, чем в других регионах на Северном Кавказе. По оказанию социальных услуг мы вообще по стране на пятом месте, 86-е место было у нас по темпам строительства, сейчас перешли в первую тридцатку. Была в Ингушетии самая большая детская смертность, мы ее, слава Всевышнему, сократили. Сегодня у нас первое место по рождаемости, по продолжительности жизни в стране. Как это за три года может быть? А потому, что никто не крутит зарплату, пособия, бюджет социально ориентирован, современный Центр матери и ребенка недавно сдали и много других социальных объектов. В три раза увеличились поступления в бюджет. Сегодня Ингушетия — единственный субъект, где нет ни одного негазифицированного села… И это далеко не полный перечень… Конечно, жаба давит кое-кого.

— Кого?

— Ну, и политиков отдельных, и тех, кто думал — вот пришел кремлевский ставленник, ничего у него не получится. Просто оставьте Ингушетию в покое. Нам не надо помогать, просто не мешайте нам! Нам не нужно никаких экспериментов, оптимизаций, объединений, укрупнений, депортаций. У нас своя ментальность, мы ни на кого не похожи.

— Вы не связываете все последние нападения и убийства в республике, их освещение в СМИ, заявления отдельных политиков и — как цель всего этого — объединение двух республик?

— Связываю, почему нет? Удивительно, что отдельные личности из соседних регионов и некоторые политики в центре периодически инициируют и эксплуатируют эту тему. На любой пресс-конференции, как правило, задается два вопроса: о Чечено-Ингушетии и о двоеженстве.

— И поэтому возникает вопрос: второго декабря назначены выборы в Государственную Думу. Не получится ли так, что к выборам подтянут и референдум по объединению?

— Чушь! Этого не будет.

— А войска, которые введены в Ингушетию якобы для нормализации обстановки, но при этом они никого от нападений не защищают, стоят в отдаленных селах и, по сути, только провоцируют боевиков. Они не для того, чтобы в случае несогласия ингушей подавить общественные волнения?

— Это плановые профилактические мероприятия, которые периодически проводятся и в других регионах Юга России. Может быть, войска действительно введены в преддверии выборов, но совсем по другой причине.

— Мурат Магометович! Совсем недавно ингушские беженцы из Майского поехали в Гудермес к Рамзану Кадырову просить, чтобы хотя бы он решил их проблему. Тогда он их не принял. А вдруг теперь возьмет и разыграет карту Пригородного района? Пообещает вернуть эти земли ингушам? Тогда ингуши могут согласиться на объединение?

— По поводу поездки беженцев из Пригородного района мне ничего не известно.
Сегодня существование Республики Ингушетия не устраивает многих. Даже в центре от некоторых экспериментаторов иногда звучат такие предложения: а вот давайте объединим! И зачем? И ради чего?.. Нас же никто не разъединял и не сможет разъединить, мы два братских народа.