И сторонники, и противники Владимира Путина прекрасно знают, что у Гарри Каспарова и его соратников, направлявшихся в прошлые выходные на Марш несогласных в Самаре, были совершенно настоящие, а вовсе не поддельные билеты на самолет. Прекрасно знал это и сотрудник милиции, изымавший билеты для проверки на подлинность. И точно так же другие милиционеры, задержавшие других известных «несогласных» под предлогом их сходства с находящимися в розыске преступниками, прекрасно знали, что это просто подстава и разводка, а вовсе не проверка документов и установление личности.

Противники Владимира Путина считают эти происшествия возмутительным беззаконием. Сторонники — остроумным способом борьбы с оппозицией. Обыватели, до которых дошли подробности этих пикантных историй из современной российской политической жизни, рассказывают их знакомым со смешком: забрали билеты для проверки, а когда самолет улетел — вернули: мол, пожалуйста, никаких претензий к вам! Удачная разводка окружена сегодня в России ореолом уважения.

Собственно, ничего исключительного в этой истории, в общем, нет. Сотрудники российских правоохранительных органов нередко прибегают к подставам и разводкам. Просто принято считать, что делают это они по преимуществу исподтишка, по собственной инициативе и в целях личного обогащения. А здесь вот — по прямому указанию начальства, задаром и ради высоких политических нужд.
Вряд ли слишком удивился необычному поручению начальства и милиционер, отбиравший билеты у незадачливых пассажиров. Он и раньше, в общем, знал, что слова начальства о соблюдении законности и недопустимости вымогательства — лишь проформа и пустой звук. Намек на то, что нужно делиться и не зарываться. Он и раньше понимал, что никаких «оборотней в погонах» нет. А громкое дело этих самых «оборотней» — скорее всего, результат какой-то разводки. Кто-то кого-то хотел подставить или кому-то, наоборот, надо было отличиться. Просто у каждого своя фортуна, свои подставы и свои разводки.

Вообще надо отметить, что из эпохи пиара, которой мы отдали обильную дань на предыдущем витке своего причудливого развития, теперь переползли мы в эпоху разводки. Нет, разумеется, и подстава, и разводка как феномен деловой и социальной жизни появились еще в 1990-е. Но тогда они все же оставались, так сказать, явлениями периферийными и считались методами хотя порой и необходимыми, но в целом непрезентабельными. А в большой жизни — в большом бизнесе, большой политике — в качестве метода покорения мира и ключа к успеху все же царил пиар.

Потом — в первые годы нового века — пиар и разводка как бы сосуществовали и несколько даже конкурировали. Но по мере утверждения нового порядка разводка и подстава окончательно доказали свое преимущество и воцарились в качестве нового нашего ноу-хау в сфере социального миропорядка. Вышли, так сказать, на государственный и даже межгосударственный уровень. Как, например, в случае с недолетевшими до Самары «несогласными». Когда митинг оппозиции, с одной стороны, разрешили, а с другой — оппозицию на него не пустили. И вот — пойди пойми, по замечанию российского президента, этот стакан наполовину пуст или наполовину полон? То есть — это наполовину демократия или наполовину полицейский произвол? Считай, как хочешь.

Пиар и разводка, конечно, находятся в определенном родстве, но все же являются продуктами разных мировоззрений и систем ценностей. И требуют разных условий. Пиар возможен лишь при наличии более или менее открытой и свободной информационной среды и определенной конкуренции в этой среде. Пусть часто и не вполне честной. Кроме того, он предполагает, что у всех участников есть какие-то общие представления о том, что хорошо, а что плохо. Иначе невозможно было бы выдавать одно за другое. И наконец, он предполагает, что принуждение и сила, во всяком случае, не культивируются в качестве способа разрешения конфликтов и последнего аргумента. Ведь пиарить незачем, если можно заставить.

А что такое разводка? Разводка — это обман, возведенный в степень артистизма. Когда обманутый долго, а порой до самого конца не может схватить обманщика за руку и даже понять, где и как его обманывают, — в чем подстава. Но по факту обнаруживает себя кругом облапошенным. Разводка — это обман, который с некоторого отдаления должен выглядеть как игра по правилам. Разводка предполагает, что сила на стороне обманывающего, но он ее пока не применяет. Зато он устанавливает правила, а у обманутого нет права на бунт — им он лишь усугубит свое положение, санкционировав применение против себя силы. И, наконец, высокая философия разводки основана на убеждении, что хорошее, если присмотреться, ничем не отличается от плохого. Что справедливость, правда, законность — все это лишь разводка, с помощью которой более умные надувают более простых. Смысл разводки не только в самом обмане, но в утверждении безальтернативности обмана как основы миропорядка. В утверждении неотличимости обмана от необмана. В его, обмана, если угодно, эстетизации и оправдании.