Оптимальный законный сценарий третьего срока Владимира Путина в Кремле сорван. Единственное в году совместное заседание Федерального собрания РФ, способное в принципе объявить себя Конституционным совещанием и начать правку Конституции, ограничилось заслушиванием послания президента парламенту. Более того, спикеры верхней и нижней палат Сергей Миронов и Борис Грызлов, конспектировавшие речь в президиуме, своими ушами слышали, что следующей весной обращение к Совфеду и Госдуме будет делать другой глава государства. Однако и ожидания политического завещания ВВП оказались… “преждевременными”. Его спич явно писали райтеры кандидата в будущие премьеры России.

С риторической точки зрения, пожалуй, это было самое слабое из восьми выступлений Путина с трибуны Мраморного зала Кремля. Генсековская стилистика доклада явно хромала на обе ноги. На правую — президент присягнул Конституции от 12 декабря 1993 года, “реальному инструменту демократии” и главному завоеванию Ельцина, хотя во времена Бориса Николаевича “у власти критически не хватало ресурсов” (сейчас с ними, кажется, все в порядке). И на левую — в социальной части послания глава государства так активно сыпал цифрами, что производил впечатление лидера партии перед выборами (политика, который собирается именно купить электорат).

Причем как-то сразу стало понятно, какого именно избирателя “бундесканцлер” РФ Владимир Владимирович наметил себе в жертву: при отмене порога явки на участки ходят в основном пенсионеры и лица предпенсионного возраста, им и были должны потрафить обещания удвоить их личные накопления за госсчет, а также наконец заняться ремонтом ветхого и аварийного жилья.

Ну и присяга на верность многовековому укладу российской жизни, отказ от поиска национальной идеи как вредной затеи типа “поиска смысла жизни” греет душу только консерваторам.

Про лоббистскую составляющую последнего президентского послания спросите у экономистов, а политикам, кстати, как и в 2003 году (накануне очередных выборов и ротации правящего класса), обещана тщательная селекция. Подтверждение прав нынешнего большинства в палатах парламента как “расширенного правительства” даже не ставится под сомнение. Увеличение многопартийного представительства за счет пропорциональной системы — только по спискам — на практике выльется в рост рядов оппозиционных фракций, но не всех, а только тех, которые не будут за руку схвачены при получении финансирования и помощи из-за рубежа. Привет “суверенной демократии” от ее единственного суверена!

Не назвав по имени ни одну из “…Россий”, Владимир Путин очертил круг выбора-2007, не подав внятных политических сигналов избирателю-либералу. Кроме одного: вернуть времена, когда можно безнаказанно разворовывать общенациональные богатства, лишая Россию экономической и политической самостоятельности, никаким “западникам” позволено не будет. Под грядущей же думской оппозицией он явно имеет в виду не компартию, демонстративно не вставшую при минуте молчания по усопшему Борису Ельцину, а или “Справедливую..”., или “Единую…” — смотря какая из партий власти наберет больше голосов 2 декабря.

Если бы этот политик собирался куда-нибудь уходить, конечно, стоило бы искать тайный посыл в двух цитатах “мы всегда хотим перемен”, но “нам не надо никаких революций”, но, кажется, это не тот случай. Парафраз из Виктора Цоя (со сменой знака с одобрения на осуждение) был не единственным заимствованием послания у классиков и современников. Владимир Путин, как обычно, мастерски смолол муку из последних речей Геннадия Зюганова на IX пленуме ЦК КПРФ (все, что касается многонациональной культуры русского мира), премьера Народного правительства Геннадия Семигина (все, что касается раздела Стабфонда на три потока) и даже из “Левого поворота-2” частного лица “ЯГ 14/10” Михаила Ходорковского (модель построения текста и почти все, что касается инвестиций в будущее страны). Слушателям послания можно было только ахать от восхищения: перехватывать лозунги у оппозиции он всегда умел виртуозно.

Президент подставился лишь дважды.

Первый раз, когда он, расписывая успехи своего правительства в деле удвоения ВВП (про которое, надо заметить, не вспомнил), сказал, что: а) реальное благосостояние людей в два раза возросло, а бедность вдвое сократилась; б) бюджеты выросли в шесть (!) раз. Значит ли это, что государство стало втрое скупее, чем при Борисе Ельцине?

И во второй раз, когда от щедрот души призвал сдавать в год по квадратному метру жилья на каждого гражданина России. Только совсем уж ленивый критик Кремля, думаю, не предложит удвоить и этот объем. До двух квадратных метров на человека.

А так — да, Владимиру Путину хлопали по разным подсчетам от 30 (у телеэкрана) до 44 раз (по версии Интерфакса) — совсем ненамного меньше прошлогодних 47. У того рекорда было объяснение: президент мог (и недвусмысленно обещал) остаться. Сегодня уже не обещает, но… остается.

Мессидж президента от 28 апреля вполне можно понять следующим образом: через год в Кремле будет мягкая ротация власти, в кабинет президента въедет кандидат, поддержанный ВВП, и в рамках “связанного кредита” предложит в самые сжатые сроки утвердить кандидатуру премьера, опирающегося на неизменное парламентское большинство. Со сверстанной программой действий. С полномочиями, намного превосходящими нынешние. У него ж опыта больше.

 

Теперь мы знаем наших врагов

“Сильный ход” Москвы вызвал на Западе оторопь

Лидер ставил задачи народно-хозяйственному комплексу, ЖКХ и труженикам села, требовал развивать прогрессивные нанотехнологии и высказывал заботу о простом человеке, для блага которого будут повышены пенсии и пособия. Досталось внутренним врагам, которых щедро поддерживает деньгами Запад, что вмешивается в наши дела под предлогом поддержки демократии и одновременно наращивает вооружения у границ. В ответ на происки Путин объявил мораторий на исполнение Россией договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). В дальнейшем “в случае отсутствия прогресса в переговорах с НАТО” в течение года Москва окончательно выйдет из договора.

Заявление Путина о начале процесса ликвидации ДОВСЕ вызвало самые бурные и продолжительные овации, не то что планы по нанотехнологиям, ЖКХ и пенсиям. В 2004-м нынешний состав Думы уже принимал постановление с призывом “рассмотреть возможность одностороннего выхода из ДОВСЕ”, и вот наконец призыв поддержан. Программную установку президента сразу активно развил министр иностранных дел Сергей Лавров. На встрече с коллегами из НАТО в Осло выяснилось, что ДОВСЕ противоречит интересам безопасности России, что “никто из членов НАТО не исполняет этот договор, и нам не хочется”.

На Западе “сильный ход” Москвы вызвал оторопь. Не существует фактов “неисполнения” ДОВСЕ его западными участниками, и никто в Европе не наращивает силы, подпадающие под ограничения. Единственная сегодня серьезная проблема с ДОВСЕ — это неучтенные и неподконтрольные вооружения непризнанных режимов в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье и Карабахе. В странах НАТО повсеместно продолжается масштабное сокращение сухопутных сил и вооружений, начатое еще в 91-м году.

В послании Путин объявил о том, что “из европейской части страны выведены практически все виды тяжелых вооружений”, как потом разъяснили в Кремле, еще в 2001 году. При этом реально из европейской части России с 91-го никаких вооружений не выводилось, а, напротив, вводились из Германии, из Прибалтики, а недавно из Грузии перевели несколько сотен единиц. По официальным данным, в сухопутных войсках к западу от Урала в 2004-м было 3922 танка, 4343 артустановки калибра больше 100 мм, 6008 боевых бронемашин. С учетом тяжелой техники ВДВ, морской пехоты ВМФ, войск и сил МВД и ФСБ, боевой авиации и вертолетов всех силовых ведомств в России к западу от Урала сегодня примерно 20 000 единиц тяжелой техники. В Сибири и на Дальнем Востоке еще навалом — только танков 8000 с лишком — больше, чем у всех стран НАТО.

Железа достаточно для обороны при любом варианте событий, но президент, возможно, знает больше других, и вся эта техника только числится в бумагах, а по правде рассыпалась, разворована, разукомплектована и неисправна. Надо срочно исправлять ситуацию, но при чем тут ДОВСЕ? Чем поможет мораторий?

Переговоры о взаимном сокращении вооруженных сил и вооружений в Европе начались в Вене еще в 1973 году и шли 16 лет безуспешно из-за разногласий при подсчетах советской техники. Официально Москва заявляла о “примерном равенстве сил”, при этом тайно накапливая многократный перевес, прежде всего в танках, прорабатывая возможность грандиозной наступательной операции “Прорыв к Ла-Маншу”. Офицер ГРУ ГШ, участвовавший тогда в разведобеспечении стратегического планирования, уверен, что высшее советское политическое руководство не знало реальных цифр тяжелого вооружения в собственной армии, как, возможно, его не знает сегодня Путин.

При Михаиле Горбачеве в октябре 90-го в Париже ДОВСЕ был подписан, и Минобороны судорожно стало выводить из-под его действия за Урал несметное количество боевой техники (по западным оценкам, до 70 000 единиц тяжелого вооружения было вывезено в Сибирь и Среднюю Азию). Потом вся эта техника, брошенная в пустыне и в тайге, благополучно сгнила и пропала.

В 92-м в Ташкенте Россия и прочие страны СНГ разделили между собой квоту вооружений СССР. Чтобы вписаться в ДОВСЕ, пришлось уничтожить немало техники. Запад также начал массовое сокращение, но добровольное, намного ниже национальных квот ДОВСЕ. Не было нужды в танках, когда наши сами отступили к Смоленску.

Общая исходная квота России в войсках и на базах хранения — 6400 танков, 11 480 бронемашин, 6415 артустановок, 3450 самолетов и 890 боевых вертолетов — всего
28 635 единиц, то есть больше, чем кому-либо нужно. Но наших военных ДОВСЕ всегда раздражал в первую очередь фланговыми ограничениями, которые мешали собрать нужную группировку на Кавказе против сепаратистов. Впрочем, все годы ведения антитеррористических операций в этом регионе Запад закрывал глаза на превышение фланговых ограничений, особенно по бронемашинам.

В 99-м во время саммита ОБСЕ в Стамбуле ДОВСЕ был адаптирован, были снижены национальные квоты, но они все равно намного выше реально развернутых сил, поскольку воевать в Европе никто не собирается. Были также учтены российские требования по фланговым ограничениям, а в обмен Борис Ельцин обещал вывести наши войска из Молдавии и Грузии к 2004 году. Срок давно прошел, обещание до конца не выполнено, из Приднестровья Россия выходить вообще отказывается, а Запад в ответ не ратифицирует обновленный ДОВСЕ.

Впрочем, помимо формальных квот тяжелого оружия, в рамках ДОВСЕ действуют меры доверия — механизмы предупреждения, контроля и взаимных инспекций, которые могут погибнуть вместе с договором. В МИДе сегодня говорят, что Россия устроила громкий скандал в качестве меры давления, чтобы побудить Запад прислушаться к нашим требованиям, прежде всего по проблеме американской ПРО в Европе, которая с ДОВСЕ, кстати, никак не связана. Но пока удалось лишь подпортить атмосферу взаимной прозрачности и доверия в Европе, которая была главным достижением всего постсоветского периода.

 

Инвестиции в рейтинг

Экономическая часть прощального послания оказалась самой электоральной

Накануне оглашения президентского послания парламенту большинство аналитиков утверждали, что оно не будет прощальным, потому что элите не стоит расслабляться. По чисто механическому, невоодушевленному хлопанью в Мраморном зале было видно, что элита сильно напряглась. И было отчего: президент в превентивном порядке, на несколько лет вперед, определил не только стратегию, но и тактику экономической политики государства. Теперь и депутатам, и преемникам в электоральный период предстоит соревноваться только в том, кто лучше понимает тезисы действующего президента.

Вся политэкономическая риторика у нас строится на антитезе “богатая страна — бедный народ”. Поэтому вопрос “что делать” трансформируется в “как поделить”. Далее следуют уже такие частные вещи, как повышение зарплат и пенсий, решение квартирного вопроса в масштабах всей страны и государственные инвестиции с прицелом на экономический прорыв. Универсальный рецепт один — распил Стабфонда. Вопрос — в каких объемах и в каких пропорциях.

Так вот, президент в своем послании дал на все эти вопросы исчерпывающие ответы. Исчерпывающие настолько, что теперь их даже обсуждать неприлично. Остается только брать под козырек.

Президент, долгое время сохранявший нейтрально-прокудринскую позицию в вопросе об использовании нефтедолларов, одним махом оставил не у дел и министра финансов, и левориторическую оппозицию, заявив о переименовании Фонда будущих поколений в Фонд национального благосостояния. Его можно будет тратить и на поддержание жизнеспособности пенсионной системы (главное ноу-хау напоминает рекламные кампании супермаркетов: положи тысячу рублей на пенсионный счет и получи вторую бесплатно), и на инфраструктурные проекты, такие как повторная электрификация всей страны или строительство второго Волго-Донского канала. Словом, именно президент оказался той политической силой, которая добилась распила Стабфонда в интересах населения и национальной экономики. Действия всех прочих сил будут глубоко вторичны.

Президент сыграл на опережение и в вопросе о жилье. Здесь, правда, его аргументы выглядели не столь убедительно. Для начала объяснив, что новый Жилищный кодекс возложил всю ответственность за состояние жилья на собственников, которым объективно мешают бюрократизация и непомерная налоговая нагрузка, Путин предложил не бороться с бюрократией или ослабить налоговое бремя, а дать денег на капитальный ремонт. Что логично: первые две вещи в последние семь лет получались с весьма переменным успехом, зато последняя стала фирменным почерком президента.

Правда, для того чтобы не обманывать ожидания народа, с каждым разом приходится выделять все больше и больше. На реформу ЖКХ, включая ремонт ветхого и расселение аварийного жилья, президент распорядился изыскать 250 миллиардов рублей — кратно больше того, что было запланировано в бюджете. Думаю, во всех ДЭЗах и жэках страны майские праздники начались в прошлый четверг и кончатся не скоро. Потому что, вместо того чтобы получить нагоняй за фактическое саботирование той самой реформы ЖКХ, получили от президента деньги, которые им и не снились.

Что же до пассажа о том, что источником этих средств могут стать доходы государства, полученные от продажи активов “ЮКОСа” и улучшения налогового администрирования, то это вопрос не экономики, а в чистом виде пиара, или, если хотите, идеологии. Большая часть граждан, проживающих в ветхом и аварийном жилье, и раньше поддерживала идею раскулачивания олигархов, теперь же она будет от нее просто в восторге. Государство де-факто провело легализацию средств, полученных по результатам “дела “ЮКОСа”. Сначала широкие слои граждан стали акционерами “Роснефти”, которой достался “Юганскнефтегаз”, теперь вот будут получать квартиры на деньги опального миллиардера.

Казалось бы, идеологически необходимую манипуляцию сложно провести технически. Ведь бюджет верстается на 2008 год, а деньги нужны уже сейчас, иначе эффект выветрится. Но Минфин с легкостью нашел изящный выход из ситуации. Правки будут внесены в бюджет на этот год. Свободные деньги, очевидно, можно будет взять со счетов Федерального казначейства, на которые поступают все оперативные доходы государства, включая средства от продажи “ЮКОСа”. Тогда это будет своеобразная аллюзия на действия “Роснефти”. Когда покупался “Юганскнефтегаз”, государственная нефтяная компания в срочном порядке заняла деньги у Внешэкономбанка, который, как выяснилось позже, позаимствовал их как раз у казначейства.

ЖКХ, кстати, входит в компетенцию первого вице-премьера Дмитрия Медведева, однако масштабные вливания в эту сферу ни в коем случае нельзя считать завуалированной формой его поддержки, так же как тезисы о создании инновационных госкорпораций и развитии нанотехнологий были включены в текст послания вовсе не ради промоушена Сергея Иванова. Выступление президента по отношению к обоим кандидатам оказалось равно нейтральным и отстраненным. Нет, их обоих погладили по головке, но еще раз подчеркнули, что они отстоят от определения стратегии и даже тактики экономической политики так же далеко, как Фрадков или Грызлов. И что политику эту по-прежнему определяют президент и лица, которые ему известны.

Прощальное послание получилось предвыборным. В том смысле, что экономические категории теперь не могут быть использованы в политической риторике. Все хорошее для народа уже сделано. Президентом. Пусть партии и преемники рубятся в сфере чистого искусства политтехнологий, а курс — не трогают.