Марши антифашистов и “несогласных”, по мнению властей, создают угрозу сложившемуся порядку вещей и потому попадают в сферу компетенции Второй службы ФСБ — по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. Скорее всего, участниками грядущего московского марша займется Управление по борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом (УБТПЭ) этой службы, которое возглавляет генерал Михаил Белоусов. Генерал, кстати, осенью прошлого года заявил, что основная угроза выборам в 2007 году исходит от молодежных экстремистских организаций. Кого он имел в виду, догадаться несложно — члены партии Эдуарда Лимонова, например, не раз говорили, что по ним работают офицеры именно этого управления (из 1-го отдела).

Кроме того, из центрального аппарата на марш могут быть делегированы сотрудники ОПУ (Оперативно-поискового управления), попросту — “наружки”, а также сотрудники “прослушки” — Управления оперативно-технических мероприятий (УОТМ): а вдруг у акции есть зарубежные дирижеры, и тогда не обойтись без отслеживания телефонных звонков.

Наверняка власти примут меры и на случай, если марш превратится в погром или столкнется с каким-нибудь другим маршем. Поэтому на всякий случай придется повысить уровень готовности в Центре специального назначения ФСБ: видимо, во всех трех его управлениях — “Альфе”, “Вымпеле” и Службе спецопераций (ССО). Но это подразделения только центрального аппарата спецслужбы.

Между тем для противодействия “революционной заразе” существуют специальные подразделения и в региональных управлениях ФСБ. Именно на эти управления, похоже, Кремль возлагает ответственность за все происходящее на подобных акциях: после “Марша несогласных” в Санкт-Петербурге потерял должность начальник питерского УФСБ Юрий Игнащенков, и вряд ли это простое совпадение.

В УФСБ по Москве и области еще после захвата заложников на Дубровке была создана Служба по защите основ конституционного строя и борьбе с политическим экстремизмом (СЗОКС и БПЭ), которая по случаю марша может выйти на службу в полном составе. Кроме того, не стоит забывать и о спецназе московского управления, сформированном больше года назад, который тоже должен быть в боевой готовности — просто “на всякий случай”.

Впрочем, ФСБ — не единственное ведомство, надзирающее за политической активностью граждан. В МВД за это отвечает Департамент по борьбе с оргпреступностью и терроризмом (ДБОПиТ), а также “Центр Т”, сотрудники которого посещают с той или иной периодичностью офисы НБП, ОГФ и проч. Офицеры обеих структур просто обязаны быть на марше — для “оперативного сопровождения”: то есть для фото- и видеосъемки всех мало-мальски заметных участников.

Ко всему прочему, на месте должны присутствовать сотрудники Управления общественного порядка ГУВД, а также “Центра Т” Управления по борьбе с оргпреступностью ГУВД Москвы. Для отлова иногородних участников марша на подступах к столице принято подключать ЛОВД московских вокзалов и аэропортов. Своя роль будет и у сотрудников ГИБДД — ведь надо заблаговременно перегородить улицы снегоуборочными машинами и мусоровозами.

Не забудем и силовую поддержку. Оперативные полки милиции, ОМОН ГУВД Москвы и ОМОНы из других регионов спешно подтянут в Москву. И, наконец, внутренние войска. Как минимум пригонят срочников из Софринской бригады и Отдельной дивизии оперативного назначения (ОДОН), традиционно выставляемых в оцепление на массовых мероприятиях. На усиление, как правило, призывают даже непрофильные подразделения вроде вневедомственной охраны.

Система потеряла бы свою законченность без последнего необходимого элемента — мировых судей быстрого реагирования. Практику доставки их прямо в отделения милиции для мгновенного определения наказания власти освоили еще на “Марше несогласных” в Санкт-Петербурге.

Общий итог: подразделений центрального аппарата ФСБ — 4, московского управления — 2, МВД центрального аппарата — 4, ГУВД Москвы — 6, судей — по надобности, силовой поддержки ВВ и иногородних ОМОНов — тут мы просто воздержимся от оценок: предсказать что-либо не представляется возможным. На марш в Нижний было стянуто порядка 20 тысяч со всех близлежащих и даже удаленных регионов. Участников самого марша было в 1000 раз меньше.

Расходы подсчитать трудно: бюджеты силовых ведомств непрозрачны. Из говорящих цифр можно привести одну: час работы вертолета обходится налогоплательщику в 30 тысяч рублей.