«Рамзана банально развели»

Татьяна ЛОКШИНА, председатель правления Центра «Демос»:

— Комитет, только что назвавший Рамзана Кадырова почетным правозащитником, настаивает, что среди его членов множество знаменитостей самого разного толка — от Кофи Аннана до Михаила Жванецкого. Это наводит на мысль о принадлежности Международного комитета защиты прав человека к совершенно определенной категории организаций.
Существует множество контор, рекламирующих себя как почетные академии, элитарные клубы, общества замечательных людей. Они бойко торгуют членством, титулами, званиями, орденами. За сто долларов можно купить орден поплоше. За пятьсот — покрасивее. А за тысячу — даже с настоящими камушками. Система понятная.
Что касается Кадырова, есть только два варианта: либо Рамзана банально «развели» на деньги, либо руководство Комитета решило, что если добавить имя новоявленного чеченского президента в список своих «членов» и «почетных правозащитников», то это привлечет поток финансовоемких желающих.

«Это «Гонго» — и больше ничего»

Александр ЧЕРКАСОВ, Правозащитный центр «Мемориал»:

До прошлого понедельника ни мы, ни наши коллеги знать ничего не знали об этом Международном комитете. И что с того? Что могло помешать группе товарищей собраться, создать общественную организацию и назвать себя звонкой аббревиатурой МКЗПЧ?
Вот, например, существуют теперь самые различные «академии», которые принимают в свои ряды кто «исследователей торсионных полей», кто начальников. И ничего с этим не поделаешь. Другое дело, как эти академические лавры ценятся «по гамбургскому счету». Вот тот же Рамзан Кадыров стал членом-корреспондентом Российской академии естественных наук. И в тот же день из РАЕН вышел Юрий Афанасьев…

Другое дело, что общественные организации (по-западному их называют неправительственными — non-government organisation, NGO) тоже бывают разные. Некоторые специально создавались «органами» и «инстанциями», чтобы проводить в жизнь с их помощью «интересы государства». Для таких возникло название «гонго» (GONGO, Government Organisated Non-Government Organisation — «организованная правительством неправительственная организация»). Одни из них «боролись за мир во всем мире», другие — на конкретных направлениях: с сионизмом или со злобными измышлениями о психиатрических репрессиях. В девяностые годы эта шутливая классификация была пополнена «конго» («компьютерные» NGO, чья деятельность исключительно виртуальна) или «манго» (мафиозные — тут комментарий не требуется). И бороться с этим, наверное, невозможно.

Другое дело, что есть уже тот самый «гамбургский счет», когда сообщество — не важно, артистическое, писательское, журналистское или правозащитное — оценивает и ранжирует, пусть и неформально.

Трудно представить себе газету, бытующую вне сообщества и появляющуюся на миру ради одной статьи — хвалебной или уничтожающей, — статьи, которую затем начинают цитировать другие. То есть представить можно, только этот прием давно уже всем известен, и пресса «качественная» из такого «козлиного копытца» пить не будет. Равным образом неремесленный режиссер вряд ли рванется за специальным призом специального ведомства. Что не исключает существования их очень специальных конкурсов — почему бы и нет?

Что может помешать существованию загадочного МКЗПЧ? Ну «есть такая партия». Почему не быть «почетному званию» и «награде»?

Кстати, о «правозащитниках». Когда-то, на пороге девяностых, это слово было «положительно окрашено», и его к себе примеряли общественные деятели через одного. Потом, «когда сатиру снова ругать начали», борзые перья и громкие комментаторы начали этих абстрактных «правозащитников» прикладывать и припечатывать. И тут же разного рода правоохранители из прокуратуры, внутренних и прочих дел стали называть себя «правозащитными органами». Такое возможно, только если слово лишено реального содержания и становится «существительной дверью».

Так вот, «правозащитник» — дверь прилагательная. Это слово всегда должно присовокупляться к конкретной деятельности персонажа. Может быть «адвокат-правозащитник» — такими были в советское время легендарные Софья Каллистратова или Дина Каминская. Может быть «журналист-правозащитник» — как Анна Политковская или редакторы «Хроники» Татьяна Великанова, Сергей Ковалев, Александр Лавут. Может быть, простите за выражение, и «чиновник-правозащитник» — такими были некоторые депутаты и помощники депутатов Верховного совета или Думы, когда Дума еще была «местом для дискуссий».

Может быть и «общественный деятель — правозащитник», который использует нажитый на иных поприщах авторитет для защиты чьих-то прав или же самой идеи права.

Но вот так, скопом, принимать в свои ряды «весь руководящий состав Совета Европы и ПАСЕ» и тут же всем давать звание «Заслуженный защитник прав человека» с вручением золотого знака почета «Честь и достоинство», как бы это помягче выразиться… слишком широкий и преждевременный жест.

Как и присуждение всех этих регалий Рамзану Кадырову…

Впрочем, употребив свои полномочия, Рамзан Кадыров может кое-что сделать для защиты прав человека в Чечне. Для поиска тысяч похищенных и «исчезнувших». Для прекращения пыток в тюрьмах — официальных и тайных. Пока же остается безуспешной самая известная из «правозащитных» инициатив Кадырова — «атака» на незаконную пыточную тюрьму в грозненском оперативно-розыскном бюро № 2. Стоит, правда, заметить: в последние месяцы правозащитники не фиксируют похищения и убийства жителей Чечни, связанные с кадыровцами, — вроде на совещании в начале года Кадыров дал своим силовикам такое указание. Быть может, за это — «звание» и «орден»?

Можно не сомневаться — если действия Рамзана Кадырова будут способствовать защите прав и свобод, первыми это отметят правозащитники, лишенные счастья состоять в МКЗПЧ. Хотя у нас нет ни почетных званий, ни блестящих наград.