Россия остается в культурном и ценностном плане расколотым обществом, как сто или двести лет назад. Представители социальной верхушки скупают недвижимость в западных странах и направляют своих отпрысков учиться в лучшие университеты Европы и Америки. Они стараются соответствовать западным потребительским стандартам. Правда, дух купеческих загулов нередко прорывается сквозь этот внешний лоск. Позицию «топ-групп» с высоких трибун стремятся сформулировать и российские руководители разных рангов, подчеркивающие принадлежность страны к западной цивилизации.

Широкие массы россиян думают иначе. Об этом говорят только что обнародованные итоги социологического опроса, проведенного по заказу Центра «ЕС–Россия». Согласно этому исследованию, абсолютное большинство наших соотечественников (71%) не считают себя ни европейцами, ни «евроазиатами». Почти половина респондентов (45%) рассматривает Европейский союз как угрозу для нашей страны. Около 75% опрошенных полагают, что Россия нуждается в собственном пути развития.
Эти результаты едва ли можно объяснить неким врожденным недоверием россиян ко всему чужому или верой в то, что многочисленные враги составляют заговоры против нашей страны. В первую очередь это результат массированной пропагандистской обработки населения через ТВ: народу постоянно говорят об особом пути развития России и разоблачают американских и европейских супостатов. А поскольку собственного опыта контактов с супостатами и гнилой западной действительностью 90% наших сограждан не имеют (оставшиеся 10% обеспечены загранпаспортами), то они легко воспринимают эти установки.

Впрочем, укрепление в массовом сознании негативного облика Запада — не только результат усилий российских политтехнологов и СМИ. Правительства западных стран, сооружающие все новые и новые визовые заборы для россиян, желающих посетить страны ЕС и Северной Америки, сами того не ведая, вносят ощутимый вклад в укрепление вестернофобии. Дополнительный аргумент в копилку отечественного пропагандиста: «Видите, нас не любят европейцы и американцы. Они питают злобу и зависть к нам и нашим успехам, поэтому-то и строят новый занавес, на этот раз визовый». Практика доказала, что ужесточение визовых правил как средство защиты от криминала из России малоэффективно. Для тех, кто едет в Европу или Северную Америку с недобрыми намерениями, куча справок, требуемых консульскими службами, не помеха.

Так или иначе, эти обстоятельства делают россиян восприимчивыми к информации о происках Запада. Часто эта информация внутренне противоречива. Согласно данным соцопроса, большинство россиян считает Литву, Латвию и Эстонию недружественными странами. При этом 22% полагают, что лучший друг России — Германия. Причем и Германия, и государства Балтии — это неразрывные части объединенной Европы. Они не могут проводить внешнюю политику, которая наносила бы ущерб партнерам по ЕС. Но, поскольку российское руководство по-прежнему рассчитывает на сепаратные соглашения с разными странами Евросоюза, это видение мира транслируется и в массовое сознание: нас окружают «злые» прибалты, якобы открыто симпатизирующие нацистам (хотя, например, к Литве в силу особенностей ее истории в годы Второй мировой подобные обвинения не имеют никакого отношения), а также прагматичные и «правильные» немцы, которыми недавно правил «друг Герхард».

Цивилизационная и культурная двойственность российского общества, различия во взглядах верхов и низов только на первый взгляд выглядят странно. Истоки — в двойственности положения российских правящих слоев. С одной стороны, им нужно постоянно убеждать общественность, что «республика находится в кольце фронтов». Все — и исламские экстремисты, и американские империалисты — мечтают об ослаблении и расчленении России. Такая позиция является, кстати, аргументом в пользу того, чтобы не подпускать иностранцев к российской экономике. При этом в массы транслируется послание: пустим иностранцев — Россия потеряет независимость (15% участников опроса озабочены этой перспективой).

С точки зрения насущных интересов российской элиты Запад очень нужен. Это главный потребитель российских энергоносителей и привлекательный объект для капиталовложений. Поэтому на саммитах и раутах для избранных звучат речи не для массового потребления: об общности ценностей, о принадлежности к одной цивилизации. Может быть, не стоит придавать подобной двойственности слишком большое значение. Однако не стоит забывать, что в последние три столетия разность ценностей российских верхов и низов не раз приводила Россию к грандиозным социальным потрясениям.