Всякий кризис приводит к оздоровлению. Сокращаются ненужные производства и работники. Отмирают бесполезные институты. Это жесткий и бесчеловечный закон. Единственная возможность его обойти и спастись от бесчеловечного выздоровления — объединиться ненужным производствам с бесполезными институтами…

В такой атмосфере на днях в Государственной думе открылась выставка-ярмарка новогодних подарков отечественного производителя. Прогуливаясь по длинным коридорам Охотного Ряда, депутаты могли поддержать бизнес. И приобрести именные иконы (на заказ), кухонную утварь из липы фабрики «Деревянные мотивы», меховые шапки-ушанки и дубленки фирмы «Русский песец», подстаканники с символикой субъектов Федерации, ковры и пр. Коридоры в эти дни вообще, можно сказать, показывают фигу повсеместной нестабильности, творящейся за парламентскими дверями. Не говоря уже про легендарный думский буфет, куда подлый рынок так и не добрался. Как, впрочем, и его нынешний крах.

Ярмарка открылась в полдень. Возле стенда владимирского предпринимателя-иконописца Ярослава Некрасова тут же случился ажиотаж. Сначала Некрасов объявил, что на именной иконе можно разместить всех членов вашей семьи, включая бабушек и дедушек, если они при жизни. Затем сказал, что депутаты и их помощники обслуживаются вне очереди. После чего у стенда выстроилась очередь тех, кто без очереди. Желающие оказаться на иконах шумели и толкались.

— У меня уапрос, — крикнул с акцентом смуглый мужчина. — Изображения будут портретные или как понимать?

— Братья и сестры! — обратился к толпе предприниматель Некрасов. — Поступил хороший вопрос. Отвечаю: на иконе будут представлены ваши небесные покровители… Вот вас, мужчина, зовут, к примеру, Петр. Значит, на иконе будет святой апостол Петр…

— Вы что, не видите, — перебил смуглый мужчина, ткнув пальцем на свой бейдж. — Меня зовут Ашот.

— В смысле? — испугался Некрасов.

— Ашот, — повторил мужчина. — Ашот Геворгович зовут!

На лице Некрасова возникло легкое смущение: «Я не знаю, есть ли у нас подходящие святые для вашего имени, — негромко сказал он. — Нужно посоветоваться с отцами…»

Надо сказать, Некрасов не был похож на иконописца. От него тянуло дорогим парфюмом. Из-под рукава элегантного пиджака выглядывали часы Omega. Наконец, он признался, что «иконы — это наше непрофильное направление».

— Вы, наверное, согласовывали свое производство с РПЦ? — спросил я.

— Конечно! Как дизайнерское бюро мы получили благословение на местном уровне, пригласили церковных художников, — встрепенулся Некрасов. — Мы запустили совершенно новый продукт, но, как оказалось,  в неподходящее время. Не каждый сегодня готов платить 50 тысяч за икону, пусть даже семейную. Продажи буквально встали. И тут подвернулся шанс: двухнедельная ярмарка в Думе. — Некрасов отвел меня в сторону и тихо продолжил: — Честно говоря, я даже не рассчитывал на такую сенсацию. Мы уже собирались сворачивать проект. Все понимают, что икона сейчас — вещь не первой необходимости, к тому же мода на нее все-таки прошла. Но посмотрите вокруг. Такое ощущение, что в Думе остановилось время, лет десять назад. Люди берут ушанки, кухонные сувениры из дерева, подстаканники. Даже не будь кризиса, стал бы нормальный человек такое покупать?

Впрочем, «а есть ли в Думе вообще нормальные люди?» Это сказал своему коллеге депутат-коммунист Валерий Рашкин, стоя у шведского столика в буфете.

— Кризис в стране, Николай, кризис, — говорил Валерий Федорович, отправляя в рот сосиску за 43 рубля. — А теперь вспомни, как единым фронтом «медведи» выступили за разбазаривание Стабфонда! Якобы спасают страну…

— Агам, — сказал Николай, тоже цапнув сосиску.

— Но вот незадача. Имел я тут разговор с одним банкиром. Ты только вразуми: он благодарен этому кризису. Конкурентов по дешевке к рукам прибрать можно! На деньги-то Стабфонда… Не думает никто о простом человеке, Николай, не думает, а ему ведь ой как тяжело сейчас…Ты, кстати, семгу-то бери.

Депутат Рашкин пододвинул коллеге тарелку с рыбными бутербродами по 60 рублей за штуку. Хотя на те же деньги можно было взять печень в сметане (47) плюс пюре (11) и кусок хлеба (1,5). Что и делали, в частности, депутаты от «Единой России». Кому-то такое несоответствие вкусов и убеждений покажется странным. Но кассир буфета Тамара Ивановна уже привыкла. В беседе со мной Тамара Ивановна сделала громкое заявление: «Все спрашивают, а почему у нас так дешево. А я недавно поняла: у нас так, как должно быть во всей стране, если бы у депутатов все получалось. А у них не получается, они расстраиваются. Надо, чтоб хотя бы в буфете они чувствовали, что не зря трудятся». За долгие годы работы в Госдуме Тамара Ивановна, наверное, научилась жалеть депутатов. А Геннадия Зюганова ласково называть Зюзенькой. «Любит он у нас покушать… Сейчас посетителей вообще больше стало. Обеды в ресторанах постоянно дорожают, кругом кризис, а у нас без изменений. Людям это сейчас нужно».

Без изменений между тем было и в коридорах, где продолжалась ярмарка. Скопление людей наблюдалось у стенда стаканов и подстаканников. Ближе к вечеру были распроданы почти все экземпляры с символикой регионов. «Петербург и Москву сразу разобрали, — сообщила мне продавец Инна. — Краснодарский край шел хорошо. А вот Еврейскую автономную область и Курганскую область вообще никто не брал».

— Хочу подстаканник с Приморьем, — к стенду подошел мужчина с депутатским значком.

— Нету больше Приморья, — сказала Инна. — Три штуки всего было. Раскуплено.

— Да ладно, — удивился человек. — Зачем это они кому-то понадобились?

Недоумевающий парламентарий зашагал к стенду шапок-ушанок «Русский песец».