На днях «Единая Россия» презентовала проект Модельного этического кодекса государственного служащего*, подготовленный Российской академией госслужбы (РАГС). Предполагается, что после прохождения через Думу он станет частью антикоррупционного пакета. Директор российского отделения Transparency International Елена Панфилова прокомментировала этот документ для «Новой»:

Формулировки в тексте попадаются изумительные. Читаем, например, что «морально недопустимо нарушать законы, исходя из политической, экономической целесообразности». Мораль, по-моему, тут совершенно ни при чем: закон нельзя нарушать оттого, что это закон.

«Производственная дисциплина» среди чиновников, разумеется, нужна, иначе государственная машина просто развалится. Однако принцип лояльности в проекте распространен на «все ветви власти, все государственные институты, законодательно утвержденные общественные институты, партии, политическое большинство, находящееся у власти, других государственных служащих». А как быть чиновнику, если партия изменила свою программу? Или к власти пришло другое «политическое большинство»? Или коалиция партий?

«Государственный служащий должен избегать контактов с лицами, вступившими в конфликт с государственной властью». То есть человеку, который раньше не принадлежал к правящей партии, а был ее оппонентом, нельзя будет к зеркалу подойти? Что значит «вступить в конфликт»? Если мы обоснованно, с документами в руках критикуем какого-нибудь чиновника — мы конфликтуем с властью?

В статье «Выполнение служебных обязанностей» есть норма, которую я просто не понимаю: «Несмотря на то, что закон не запрещает госслужащим вступать в предвыборную борьбу со своим руководителем, этические нормы диктуют необходимость вести эту борьбу, уйдя с занимаемой должности». То есть руководителю во время кампании можно никуда не уходить. А чиновник, следуя этой логике, может остаться, если соревнуется не со своим руководителем. При чем тут этика, если закон недвусмысленно определил, что любой чиновник обязан на время предвыборной кампании уйти в отпуск?

В разделе о коллегиальном поведении сказано, что недопустимы «аморальные формы поведения в коллективе», например, «доносительство, подхалимаж, склоки». Следует напомнить, что президентский закон о противодействии коррупции требует сообщать о фактах коррупции и вводит санкцию за утаивание этой информации. Считается это «доносительством» или нет?

Или: «Нетерпимость к руководству, определенным сослуживцам или к их действиям должна проявляться в подобающей форме и при наличии серьезных оснований». «Подобающая форма» — что это такое?

В статье «Общественный контроль» упоминаются этические комиссии, в состав которых «могут быть избраны наиболее уважаемые сотрудники ведомства» и определена единственная в кодексе санкция — общественное порицание. Спора нет, угроза общественного порицания удержит чиновника от миллионного отката…

Увы, что нынешний проект кодекса не формулирует реальные требования к поведению госслужащих. Многие нормы, которые должны были в него войти, уже попали в другие законы. Из этого текста еще может выйти толк, если будут изъяты спорные положения (например, касающиеся лояльности и конфликта с властью) и оставлен четкий набор требований к чиновникам и санкции за неисполнение этих требований. Сразу после основной задачи государственной службы — защиты интересов общества.

* Такие кодексы существуют во многих странах мира. Они описывают не столько моральный облик чиновника, сколько механизм общественного контроля над ним, а также санкции за дурное исполнение обязанностей. Кодекс становится частью законодательства, своего рода публичным контрактом между чиновником и обществом, а письменное согласие чиновника с требованиями этого документа — частью его трудового договора.