4 декабря

10. 55. — Наконец-то, — веселятся мои коллеги, увидев собаку, — начали проверять, не заложена ли бомба. Это, наверное, кто-то из присяжных заседателей позвонил из глухой пробки в отчаянии…

Кто-то смазывает смешливое настроение серьезной фразой о том, что все-таки хорошо, что проверяют, а то такой громкий процесс и даже странно, что такую проверку устраивают здесь в первый раз.

Вчера, когда я в полном одиночестве ждала вызова в зал суда в качестве свидетеля, мне тоже пришли в голову такие мысли — вот меня бросили на диване, сказали: «За вами придут». И никого вокруг. Тогда я встала и сделала несколько звонких шагов со специальным упором на каблуки. Навстречу мне вышел омоновец с автоматом; повернулась назад — материализовались еще двое. Убедительно…

11. 50. «Встать, суд идет». Но буквально через пять минут зал снова наполовину пустеет: сегодня наступил момент, когда должен быть допрошен свидетель, чьи показания связаны с государственной тайной. Об этом заявила прокурор Юлия Сафина. Председательствующий судья Евгений Зубов закрыл заседание — оказалось, на весь день.

Говорить о процессе стало возможно только к вечеру, когда появилась информация о том, что засекреченный свидетель сообщил суду: лично ему бывший оперуполномоченный столичного УБОПа, а ныне подсудимый, майор Сергей Хаджикурбанов говорил о том, что собирается следить за Анной Политковской. Именно Хаджикурбанова следствие считает организатором преступления.

5 декабря

11.20. Государственный обвинитель вновь обращается к суду с ходатайством о закрытии процесса: опять секретный свидетель. Ждем. Уже известно: за закрытыми дверями сейчас допрашивается Лом-Али Гайтукаев, его доставили из мест лишения свободы в наручниках. Наказание он отбывает за покушение на убийство украинского бизнесмена Геннадия Корбана. Позже из разных источников стало известно, что ему были заданы судом конкретные вопросы: получал ли он заказ на убийство известной журналистки? Платили ли ему за это деньги? Господин Гайтукаев на это заявил, что речь шла о двух миллионах долларов США, «но до моих племянников эти деньги не дошли». Присутствующие на процессе посчитали, что таким образом во всех смыслах «закрытый» свидетель пытался шутить.

12.50. Процесс открыли. Шеф-редактор «Новой газеты» Сергей Соколов стоял за трибуной больше двух часов, рассказывал о предварительных выводах независимого журналистского расследования. Диапазон представленной им информации о подсудимых был настолько объемен, что присяжные пережили целую гамму чувств. Кто-то вытянулся в струнку, кто-то, напротив, явно терял нить перечисляемых обстоятельств. Адвокаты подсудимых нить явно не теряли ни на секунду: около полутора часов они задавали свидетелю вопросы.

Интересовало прежде всего заявление: за Анной Политковской велась двойная слежка. Ее осуществляли как люди, готовившие убийство, так и сотрудники спецслужб. Скандал вызвали и сведения о том, что один из братьев Махмудовых являлся агентом ФСБ, как и их дядя Лом-Али Гайтукаев, который обсуждал убийство Анны Политковской в 2006 году. Информация о том, что для проведения некой спецоперации подсудимый — подполковник ФСБ Рягузов летал в Ростов с Рустамом Махмудовым, который уже тогда находился в розыске, предпочли не заметить.

Подумалось: в среду, когда я давала свои свидетельские показания, адвокат Мусаев поднял с места своего подзащитного Махмудова для того, чтобы тот открестился от каких-либо связей с руководством Чечни. Теперь, когда шеф-редактор «Новой» выступает свидетелем, тот же адвокат поднимает того же подсудимого и с тем же пылом те же люди открещиваются теперь уже от связей с ФСБ. Это я про то, от каких связей приходится отмежевываться подсудимым для того, чтобы присяжные не заподозрили их в причастности к убийству.