На приглашении приехать в Санкт-Петербург и принять участие в научной конференции в Конституционном суде, приуроченной к 15-летию российской Конституции, стоит дата — 8 октября. Вряд ли, подписывая эти приглашения, председатель КС Валерий Зорькин мог догадываться, что 5 ноября (ведь и дня оглашения президентского послания тогда никто не знал) Дмитрий Медведев предложит внести в Конституцию поправку, увеличивающую с 4 до 6 лет срок полномочий президента.

В обосновании этого проекта, внесенного в Думу 11 ноября, Медведев написал, что поправка позволит президенту (но только начиная со следующего) «во многом реализовать задуманное в течение одного срока полномочий». Но что же именно они там «задумали»? Что из этого будет? Ведь это загадка для всех, в том числе, наверное, и для самого Дмитрия Медведева. Разве не в последний момент перед оглашением его послания было намечено это смелое решение, заметно меняющее на много лет вперед всю конфигурацию российской власти? И как раз в тот день, когда проходила научная конференция КС в Санкт-Петербурге, Госдума в Москве уже одобрила президентскую инициативу в первом чтении.

Честное слово, я не хотел ничего писать об этой конференции, поехал вроде как в гости, тут пристало либо провозглашать здравицы, либо молчать. Но совпадение конференции с лишением этой самой 15-летней Конституции ее «девственности» не может быть событием случайным, оно обязывает высказаться. Председателю КС, наверное, тоже удобнее было бы уйти от этой темы. Профессор Зорькин — профессор без всяких скидок, следить за его мыслью интересно, да и заранее подготовленная стратегическая тема о левом тренде конституционных принципов сейчас уместна, как никогда. Но есть еще злоба дня. Между тем питерская пресса, которой КС в бывшем Сенате пока еще в диковинку, подкарауливала профессора у выхода из зала.

От ответа на вопрос, уместно ли принимать, возможно, судьбоносное решение в такой спешке, Зорькин уклонился, а по сути поправок отнесся к ним как бы с точки зрения дизайна: «Можно переставить в доме комод, лишь бы не разбирали крышу или фундамент». Но президент — это не комод, особенно в нашем доме. В этом весь состав КС во главе с тем же председателем убедился в 1993 году лично, мы же помним. Если увеличение президентского срока в полтора раза — поправка «точечная» (Зорькин) и, по сути, техническая, что считалось бы уже не технической поправкой? А нельзя ли отвести президенту, чтобы он имел возможность «во многом реализовать задуманное», например, 10 или 15 лет?

Перейдем к теме более практической. Живая Конституция предусматривает ею же строго определенный порядок изменения самой себя. За поправку голосуют не менее двух третей депутатов Государственной думы, их должны поддержать не менее трех четвертей членов Совета Федерации, наконец, перед окончательным утверждением президентом проект должен быть одобрен в двух третях субъектов Российской Федерации или более. Это подтвердит и КС: если вся процедура будет точно соблюдена, то и «целомудренность» Конституция также останется нетронутой. Но к этому юридическому рассуждению есть несколько вопросов.

Та ли Государственная дума, которую мы видим сегодня, подразумевалась при принятии Конституции в 1993 году? Тот ли Совет Федерации, на состав которого мы никак не влияем сегодня, имела в виду Конституция в 1993 году? Не меняет ли замена выборов губернаторов их назначением самого смысла условия одобрения поправки со стороны двух третей субъектов Федерации? В каждом из этих случаев Конституционный суд умел подвести ученую базу под очередной акт «точечных изменений». А все вместе получается что? Раз уж меня позвали на конференцию, я тут и выскажусь, как на конференции: картина такая, что изнасиловать 15-летнюю Конституцию теперь легко может, по сути, один человек. И это даже не президент.

Что же касается «Конституции и прав человека в ХХI веке» (тема основного и опубликованного доклада председателя КС), то немного обидно сознавать: вряд ли у нас с Валерием Дмитриевичем (я был студентом юрфака, когда он преподавал у нас теорию) чисто физически остается теперь много шансов увидеть каких-то еще других российских президентов, кроме этих двух, скорее даже одного. И если такое историческое любопытство — не наше право, то что тогда наше право в этой жизни?

P.S. Наше предложение Валерию Зорькину о полноценном интервью с ним для «Новой газеты», разумеется, остается в силе.