Сорок лет назад, 25 августа 1968 года, восемь человек вышли на Красную площадь, чтобы протестовать против оккупации Чехословакии.

Сегодня, 40 лет спустя, нет той страны, чьи танки бороздили Чехословакию, и самой Чехословакии тоже нет. Эта дата — протеста восьми человек — осталась в истории и не отмечается всенародно, как недавний праздник флага России. Но три демонстрации в эти дни все же прошли.
В воскресенье, 24 августа 2008 года, две девушки и пятеро парней чуть старше двадцати сели перед Лобным местом с растяжкой «За нашу и вашу свободу». Юлия Башинова, Валентина Чубарова, Вениамин Дмитрошкин, Николай Зборошенко, Сергей Константинов, Иван Ниненко, Денис Шадрин. Все они принадлежали к разным партиям и движениям, но на акции не было ни флагов, ни символики.
Акция памяти готовилась несколько месяцев, и ребята конспирировались как могли — не переговаривались по мобильным телефонам и интернету, пытались отследить «хвосты». И участники, и журналисты подходили от разных станций метро, небольшими группами. «Было страшно, что перехватят по дороге. Что не успеем развернуть. А когда сели, сразу отпустило», — говорит Юля.
Акция началась в полдень, сразу после боя курантов. Вокруг растяжки немедленно столпились туристы. Они не задавали вопросов — просто щелкали и щелкали фотоаппаратами.
Первый милиционер появился только минут через пять — годовщина даты была завтра, и правоохранительные органы оказались не готовы. Сначала он достаточно вяло попытался вырвать растяжку, затем стал уговаривать уйти с площади. Ребята поднялись и пошли в сторону Александровского сада — с растяжкой, почти маршем… Как их скрутили, я не увидела, на меня сзади набросился мужчина в штатском и стал вырывать фотоаппарат. На землю посыпались детальки. Пришлось ползать под ногами милиционеров, собирая их. Однако удалось вытащить и спрятать карту памяти.

Мужчина представился сотрудником ФСО. Кроме меня задержали еще четверых журналистов. Милиционеры отобрали документы и завели нас в пазик, припаркованный рядом. Поочередно нависали над каждым и заставляли стирать отснятый материал. Увидев, что карты памяти в моем фотоаппарате уже нет, здорово разозлились: «Отдайте по-хорошему». Молодой милиционер, мой ровесник, радостно выдал: «А я видел, куда она ее дела!». Остальные обрадовались: «Мы вас обыщем. А в отделении на вас навесят статьи».

В итоге журналистов отконвоировали в отделение «Китай-город» — писать объяснительные.
Трое задержанных — Николай Зборошенко, Веня Дмитрошкин и Иван Ниненко — сидели на скамеечке перед обезьянником и грызли яблоки. Изначально задержали пятерых участников, но двое сбежали уже из пазика. Довольный Зборошенко комментировал: «В ТО время, конечно, никого бы не упустили».

Убежавшие с товарищами сидели у выхода из отделения. Им было стыдно, что акцию организовали они, а задержали журналистов. Милиционеры косились на ребят, но молчали.

* * *

Акция яблочников прошла на Лобном месте на следующий день. Участники акции старались держаться бодро и то и дело нервно шутили. Организатор акции Александр Гнездилов признался, что до последнего момента акция планировалась в том же формате, как и вчерашняя, — выйти к Лобному месту с плакатами. Но после задержания участников первой акции яблочники решили просто выпустить разноцветные воздушные шарики — без символики — над Лобным местом. «Шарики не попадают под формат акции, шарики не надо санкционировать», — объяснил депутат Мосгордумы и лидер «Яблока» Сергей Митрохин.

На подходе к Лобному месту Митрохин раздал шарики, и когда подошли два сотрудника ФСО и милиционер, скомандовал: «Отпускаем, отпускаем!» И шарики взлетели над площадью.
Дальше начались долгие и нудные разборки с ФСО. Но все закончилось мирно. В итоге снова больше всех досталось журналистам. Фэсэошники перефотографировали наши удостоверения и нас самих.

* * *

От митинга на Чистых прудах против войны в Грузии, приуроченного к той же дате, власти ожидали неприятностей. Организаторы — «За права человека», «Оборона», ОГФ, «Смена», «Свободные радикалы», Комитет антивоенных действий — заранее уведомили правительство Москвы о месте и времени. К 6 вечера вдоль Чистопрудного бульвара выстроились милицейские машины, «скорая» и три пазика с ОМОНом, вокруг памятника Грибоедову установили оцепление. Митинг начался с опозданием — милиционеры все никак не могли настроить металлоискатели. Затем пошел дождь, и плакаты «Граждане, Отечество в опасности! Наши танки на чужой земле» и «Стыдно за Россию, стыдно! И конца стыду пока не видно» немедленно намокли. Флаги тоже висели мокрыми тряпками.
Митинг открылся минутой мол¬чания в память о всех погибших в грузино-осетинском конфликте. Протестующих было не больше ста человек, и атмосфера приближалась к похоронной.
Первой выступила глава Мос¬ковской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. Стоило ей произнести первые слова, как на нее с криком «Как вам не стыдно!» кинулся мужчина в красном галстуке. Его перехватили и вывели. «Мне стыдно, но за другое», — сказала Алексеева вслед.
Это, пожалуй, был самый острый момент. Митин¬гующие — в основной массе люди за сорок — внимательно слушали ораторов и иногда поддерживали их аплодисментами. Милиционеры, вначале напряженные, уже спустя полчаса группками курили и перебрасывались шутками с прохожими. Ясно было, что митингующие регламент не нарушат. И провокаций, ожидаемых со стороны прокремлевской шпаны или националистов, тоже не будет — митинг просто не заметят.