Кавказский кризис уже ушел было с первых полос газет и первых позиций в выпусках новостей, как заявление Дмитрия Медведева напомнило, насколько высоки были ставки в Южной Осетии.

Наверстывая проигрыш в информационной войне, Медведев дал подряд несколько интервью ведущим американским и европейским телеканалам и весь вечер не сходил с экранов, впервые оттеснив Саакашвили. Но вряд ли смог добавить симпатий к России. Европейцев шокировали слова о том, что Москва ради своих интересов не побоится новой холодной войны…

Можно сказать, веха. Если 11 сентября 2001 года Путин позвонил Бушу и сказал: мы — с вами, у нас одни ценности, то Медведев взял его слова обратно: у нас свои интересы, и мы без вас можем обойтись.

Одностороннее решение Кремля перекроить карту стратегически важного Кавказа, судя по всему, застало Запад врасплох и встревожило. Не то чтобы здесь не верили в такой сценарий, но все же думали, что «западнообразный» президент России для приличия выдержит паузу. Москва, по мнению ряда наблюдателей, бросила вызов Европе и США, рассчитывая, что разногласия между западными правительствами самортизируют любой возможный ущерб.

Все ссылки Кремля на прецеденты работают слабо. Хотя бы потому, что, даже обходя неприступный из-за российского вето Совет Безопасности ООН, американцы, прежде чем куда-то ударить или кого-то признать, терпеливо собирали вокруг себя коалицию. Так было с Югославией и даже с Ираком, где они оказались в меньшинстве. В новом веке, когда международное право эпохи Ялты и Сан-Франциско превратилось из догмы в руководство к действию, коалиция придает хоть какую-то легитимность. Косово ведь признали более 40 не самых последних на этой планете государств.

Россия выступила одна. На утро среды — ни одного голоса в поддержку. Только осуждение. Целый хор с одним и тем же припевом: нелегитимно, неприемлемо.

Не было сюрпризом, что решение Кремля осудят не только президент США Джордж Буш, но и оба кандидата — Барак Обама и Джон Маккейн. Не было неожиданности и в резкости Великобритании, которая оценила действия России как «агрессию» и призвала противопоставить ей широкую европейскую коалицию. Глава Форин офиса Дэвид Милибанд тут же отправился в Киев, чтобы поддержать соседей России. Правительство Швеции считает, что Россия сделала выбор в пользу конфронтации с Западом и это отразится на ее отношениях с остальным миром. Генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер отметил, что действия России заставляют сомневаться в ее стремлении к миру и стабильности на Кавказе.

Эти, как говорится, «нехай клевещут». Но одним из самых активных критиков Кремля стала канцлер Германии Ангела Меркель, которую принято было считать чуть ли не лидером пророссийского лобби в Евросоюзе и НАТО. В апреле она заблокировала предоставление Грузии и Украине плана действий по членству в НАТО, а на саммитах ЕС сдерживала резкие жесты в отношении России. Сейчас на ее лице если не чувство вины, то разочарования и особой ответственности.

В неловком положении оказался и президент Франции Николя Саркози, который уже примерил было лавры главного миротворца. Согласованный им мирный план фактически сорван, если не считать прекращения огня. Заявление французского председательства ЕС, которое огласил его пресс-секретарь, составлено требовательно: поддержка суверенитета и территориальной целостности Грузии, призыв к политическому решению конфликта, обещание изучить международные последствия решения России.

Рим тоже как будто забыл о глубоких личных отношениях между лидерами Италии и России и особых нефтегазовых интересах. Министр иностранных дел Франко Фраттини предостерег от «балканизации Кавказа на этнической почве», которая «создает серьезную угрозу для всех нас». Кстати, Италия будет как хозяйка следующей встречи «Большой восьмерки» составлять список приглашаемых. К «ответственным действиям для безопасности региона» призвал Россию еще один член «восьмерки» — Япония. Токио «обеспокоен».

Не в восторге от действий Москвы и Сербия. Ее МИД выступил с заявлением, в котором критика российского руководства едва завуалирована. Сербы «с озабоченностью следят за развитием событий на Кавказе». Мол, выступаешь против независимости Косова — будь последователен.
Если добавить сюда осторожного генсека ООН Пан Ги Муна и дипломатически сдержанного председателя ОБСЕ, министра иностранных дел Финляндии Александера Стубба, то картина получается нерадостная.

Европейский дипломатический улей гудит в преддверии специального саммита ЕС 1 сентября в Брюсселе. Поначалу французский президент не поддавался давлению Польши и ряда других стран и не спешил созывать совещание в верхах, отведя для дискуссии очередную неформальную встречу министров иностранных дел 5 сентября в Авиньоне. Но терпение его лопнуло, когда стало ясно, что российские военные не спешат уходить из Грузии. Новые обстоятельства обещают сделать саммит еще более оживленным.

Решение проштамповать резолюцию Думы и Совета Федерации воспринимается в Брюсселе и европейских столицах как подготовка России к аннексии, по крайней мере, Южной Осетии, а может быть, и Абхазии.

О реакции Америки, занятой президентскими выборами, пока говорить рано, а у Евросоюза возможности ограничены. У него сейчас нет ни кнута, ни пряника для воздействия на Россию. Большинство совместных проектов выгодны обеим сторонам. Еврокомиссия заявила, что хочет видеть Россию в ВТО. Новое базовое соглашение о партнерстве Россия — ЕС, переговоры о котором начаты в июле, должно, как хотел бы Брюссель, закрепить надежные и прозрачные правила поставок энергоносителей.

Поэтому программа-максимум для брюссельского саммита — выступить политически единым фронтом в отношении России и подтвердить суверенитет и территориальную целостность Грузии. Ни о разрыве отношений с Россией, ни о санкциях пока речи нет. Но, как заявила Меркель, отношение к России не может быть прежним, «будто ничего не случилось». Наверное, это еще хуже, чем временные санкции. Надолго подорвано доверие, и это отразится на всем.