Просить военных Генштаба прокомментировать те или иные факты просто невозможно — отсылают к пресс-службе, и согласования занимают массу времени. Пришлось говорить с офицерами с условием не раскрывать их фамилии и должности.

— Почему техника, которую направили из Северной Осетии в Южную, так часто ломалась?

— Техника ломалась не только с российской стороны, но и с противоположной. Потому что вся эта техника — не первой свежести. Потому что текучесть кадров — людей, сидящих за ней, — значительна. Потому что прежде чем совершать марш-бросок на двести километров в боевых условиях, нужна подготовка, а некоторые бойцы не обучены и не прошли даже 100-километрового марша в условиях военного полигона.

— Но ведь все, кто участвует в боевых действиях, являются военнослужащими контрактной службы.

— Да, но контрактником можно стать через полгода службы по призыву. Многие из тех, кто отслужил службу по призыву 10—15 лет назад, тоже плохо обучены. Какие-то учения стали проводиться в последние годы. До этого денег не было.

— Это правда, что военные бомбят мирные грузинские города, например, город Гори?

— Мы бомбили только те военные объекты в Грузии, из которых наносились удары по мирным людям в Южной Осетии. Авиация и артиллерия Грузии разрушили не только Цхинвали и югоосетинские села. Они бьют по нашей технике и военным, которые спешат на помощь жителям Южной Осетии. В этом тоже одна из причин поломки нашей техники. Командующий 58-й армией генерал Хрулев получил ранение в результате обстрела колонны. Ликвидация военных объектов, из которых ведется обстрел территории Южной Осетии и наших военных колонн, оправдана с военной точки зрения.

— Но кроме военной точки зрения есть еще и гуманитарная, моральная…

— Есть еще чисто человеческие отношения с грузинами, с которыми мы вместе учились в военных училищах и академиях, вместе воевали в Афганистане и Чечне, дружили. И зная об этом, грузинский президент устроил бойню в Цхинвали.