Конституционный суд взялся удивлять общественность. И двух месяцев не прошло со времени вынесения решения по жалобе Мананы Асламазян*, как последовал новый прорыв. На этот раз Конституционный суд подтвердил: продажа вещдоков, конфискованных у граждан в ходе следствия, нарушает их конституционные права. Нынешнее решение КС родилось из обращения гражданина Костылева, у которого в целях борьбы с контрабандой отняли вертолет. А вертолет впоследствии оказался к контрабанде не причастен.

К настоящему моменту на почве оспоренной 82 статьи УПК расцвел целый бизнес, получивший у предпринимателей наименование «товарное рейдерство». Схема работала так: прокуратура, ОБЭП или, скажем, ФСКН возбуждает уголовное дело. По факту мошенничества, или отсутствия лицензии, или серого импорта — не важно. Под это уголовное дело изымается товар, который предположительно является вещдоком. Вещдок отправляется на хранение в Российский фонд федерального имущества (РФФИ), а тот вскоре начинает его распродавать под тем предлогом, что он подмок или на складе нет места. Подпорченный вещдок уходит по цене намного ниже реальной. У лиц, которые освобождают склады РФФИ от всего громоздкого и порченного, надо думать, что-то оседает в карманах.

Прежде уже были попытки вынести вопрос о противодействии товарному рейдерству на рассмотрение депутатов, однако проект так и не удалось протолкнуть в Думу.

«Фактически Конституционный суд идет впереди парламента, — комментирует ситуацию Яна Яковлева, президент некоммерческого партнерства «Бизнес Солидарность». — Это именно Конституционный суд находит и ликвидирует дыры в законодательстве. Прорехи, которые всем очевидны, которые привносят абсурд в судебную практику, которые мешают развиваться бизнесу. А в парламенте — грызловщина. КС принял решение по Асламазян — и где поправки? Законодатели, которых собрали именно за тем, чтобы они решали все эти вопросы, почему-то их не замечают».

До сих пор от товарного рейдерства не был защищен никто — даже если удавалось установить, что конфискованный и проданный вещдок имеет некриминальное происхождение, механизма возмещения ущерба не было. Теперь стремительная либерализация Конституционного суда грозит поставить перед Российской Федерацией вопросы на многие миллионы. Уже сейчас отдельные пострадавшие организации намерены подавать в суд, требуя компенсировать причиненный ущерб. В случае если парламент придаст решению суда статус закона, количество таких истцов значительно возрастет. Только в Москве годовая емкость рынка конфиската — до ста миллионов долларов.

Впрочем, до тех пор, пока депутаты не разобрались с принятием поправок, правоприменительная практика должна будет учитывать решение Конституционного суда. Но в России эта практика сложилась таким образом, что решение КС воспринимается как факультативное. «И даже все внутренние ведомственные инструкции в основе своей имеют именно закон, — говорит Яковлева. — То есть до тех пор, пока конкретному таможеннику не придет основанное на законе внутреннее распоряжение, он будет работать, как работал прежде. Махать у него перед лицом распоряжением Конституционного суда бесполезно».

*Напомним, тогда КС признал неконституционной 188 статью УК, допускавшую одновременно административную и уголовную ответственность за ввоз в страну незадекларированной валюты.