Президент РФ Дмитрий Медведев в интервью информационному агентству «Рейтер» обозначил две главные беды — это бедность и коррупция, от решения которых, как мне видится, зависит судьба страны, а значит, и его личная политическая судьба.

Стало очевидно, что никакие сумасшедшие цены на энергоносители не спасают от глобальных экономических кризисов, а в условиях России они способны только усугублять существующие проблемы. Последние шесть лет рост доходов в два раза превышает рост производительности труда. В экономической теории это называется эффектом Балласа-Самуэльсона. Не существует примеров в экономической истории, чтобы какая-нибудь страна, сильно понадеявшаяся на шальные нефтегазовые (сырьевые) деньги, подобру-поздорову уносила из такого счастья ноги. И, как показывает практика, природные ресурсы работают на благо страны либо в условиях фамильных династий, когда у самих себя воровать странно (при этом нужно мало народа и много нефти, как в Арабских Эмиратах), либо в развитых, настоящих, а не суверенных, как в России, демократиях. Во всех остальных случаях эффект Балласа-Самуэльсона, как синдром голландской болезни, быстро приводит правящий класс и экономику страны к летальному исходу. Не думаю, чтобы молодого и амбициозного Медведева устроил такой печальный сценарий.

Бедность и коррупция. Диагноз поставлен абсолютно точно. И что: будем лечить, или пускай живет, как говаривал ветеринарный врач в моем совхозе?

Если взять борьбу с бедностью, то стоит вспомнить, что одним из элементов такой борьбы является введение для 13,5 млн наименее обеспеченных граждан продовольственных талонов (так называемых food stamps), которые достаточно эффективно работают в развитых странах, таких, как США. Эта программа позволяет, с одной стороны, реально помогать бедным, а с другой — решает вопрос гарантированного платежеспособного спроса на часть сельхозпродукции отечественного производства.

Средняя российская семья от 50 до 60% своего бюджета тратит на обеспечение физического существования — продовольственную корзину, тогда как в развитых странах этот показатель не превышает 15%. В подобной ситуации высокие цены на продовольствие — это не только благо, но и беда для производителя, так как при такой структуре расходов возникает еще одна экономическая закономерность, которая называется высокой эластичностью по спросу. Если большая часть всего, что зарабатывает семья, тратится на пропитание, то, к примеру, повышение цены на сливочное масло на 20% «схлопывает» совокупный спрос в 2 — 2,5 раза и, соответственно, приводит к снижению закупочных цен, в частности, на молоко. Ситуация усугубляется еще и монополизмом в ритейловых сетях.

Снижение закупочных цен приводит к убыточности производства молока, рыночный сигнал быстро доходит до производителей, которые не могут остановить корову и ждать повышения цен. Если корову не подоить один день, ее надо вести на мясокомбинат. И в результате производителем принимается решение забить скотину. Это делается в течение 5—10 минут, а чтобы вырастить новую корову, нужно почти три года. Вот такая асимметричная экономика складывается в этом секторе.

Безусловно, попытка помочь 13,5 млн наименее обеспеченных граждан — задача абсолютно благородная и необходимая, но решить ее можно только при условии, что есть эффективная бюрократия. И здесь уже нельзя не упомянуть о второй проблеме — борьбе с коррупцией. Эффективная бюрократия бывает либо при диктатуре, либо при развитой, а не «суверенной» демократии, и только она способна обеспечить эффективный контроль над чиновниками. Инструментами такого контроля являются либо политическая конкуренция, либо расстрел чиновников на площадях, либо независимые суды, либо показательные процессы, либо независимая, свободная пресса, либо тотальная государственная пропаганда. Эти дихотомии не относятся к искусственным или ложным, они — объективная реальность.

Что выберет Дмитрий Медведев, время покажет, но основания для осторожного оптимизма у нас есть.

Президент предложил участвовать в подготовке антикоррупционных мер и законодательства не только правоведам, но и гражданам. Принимаем его предложение пристегнуться ремнями в одну связку?