На прошлой неделе Страсбургский суд официально уведомил адвокатов Игоря Трунова и Каринну Москаленко о наложении «грифа секретности» на жалобы по «Норд-Осту».

Секретарь первой секции Страсбургского суда написал: «Уведомляю Вас о том, что Президент Палаты принял решение в соответствии с правилом 33 (параграф 1) Регламента Суда, что предоставленные в связи с данным делом документы не будут доступны для публичного ознакомления. Просим Вас относиться к упомянутым документам как к конфиденциальным». (См. факсимиле 1.)

В соответствии с правилом 33 (параграфами 1 и 2) Регламента Европейского суда материалы жалоб являются открытыми и только в крайних случаях доступ к этим материалам может быть ограничен «по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или защиты частной жизни сторон или… когда гласность нарушала бы интересы правосудия».

А в соответствии с параграфом 3 правила 33 «любое требование о соблюдении конфиденциальности, выдвинутое согласно пункту 1 настоящего правила, должно быть мотивированным и указывать, следует ли закрыть доступ к документам полностью или частично».

К сожалению, в данном случае Европейский суд не конкретизировал, какие именно документы теперь должны быть сокрыты от общественности. Да и вряд ли это выполнимо — абсолютно все представленные в Страсбург материалы находятся в открытом доступе и вошли в специальный доклад, подготовленный российской общественной организацией «НОРД-ОСТ» в 2006 году.

К тому же Страсбург никак не мотивировал это свое довольно оригинальное решение (никто из опрошенных «Новой» адвокатов не припомнит, чтобы по какой-либо из российских жалоб предпринимался подобный шаг).

Видимо, в Страсбурге все-таки прониклись доводами Российского правительства. В феврале этого года Вероника Милинчук, теперь уже бывший представитель Правительства РФ в Европейском суде, обратилась к Большой палате суда с официальной просьбой: «…Принимая во внимание важность вопроса по настоящему делу, власти Российской Федерации не возражают против использования устного слушания для изучения методов подавления актов терроризма и применения спецсредств и спецслужб. Однако данные слушания должны быть закрытыми и носить конфиденциальный характер в использовании всех полученных материалов, особенно в отношении гарантии заявителей, что ими не будет разглашаться информация. Принимая во внимание, что разглашение фактов может привести к необратимым вредным последствиям и явится доступным для широкой общественности, это может привести к использованию террористами данной информации для осуществления террористической деятельности…» (См. факсимиле 2.)

Это письмо было переслано для ответа заявителям (бывшим заложникам и родственникам погибших во время штурма Театрального центра на Дубровке). Заявители, возмущенные письмом Милинчук, высказались однозначно: «Заявители согласны с мнением уважаемого Суда и не возражают против процедуры устных слушаний, которые в соответствии со ст. 40 Конвенции о защите прав человека и основных свобод должны иметь открытый характер, поскольку не существует каких-либо исключительных обстоятельств для иной процедуры рассмотрения дела.

Представляется, что Суду не требуется рассматривать, а властям нет необходимости оглашать специальные методики действий спецподразделений по освобождению заложников (способы проникновения в захваченное здание, маскировка на прилегающей территории, разведка, радиоперехват, установка дистанционного аудио- и видеоконтроля и пр.), т.к. они потенциально не ухудшают положение заложников…»

Первый раз Европейский суд в деле «Норд-Оста» пошел навстречу властям РФ и выполнил одно из условий Вероники Милинчук, рекомендовав адвокатам (и соответственно их клиентам) замолчать.

Результат получился ровно обратный. Дело «Норд-Оста» опять в центре внимания общественности. Российские СМИ полны комментариев растерянных адвокатов, которые впервые столкнулись с такой ситуацией. Юристы строят всевозможные предложения, поскольку Страсбург никак не мотивировал это свое решение. Логику Страсбурга объяснить не может никто, но почти все осуждают. Все-таки и «Норд-Ост», и Беслан — слишком болезненные для нас темы, а секретов нам и на родине хватает.

Тем не менее говорить о том, что Страсбург выполнил и второе условие В. Милинчук (то есть закрыл слушания по делу «Норд-Оста»), пока явно преждевременно.

Что совершенно очевидно в этой истории? Тот факт, что «Норд-Ост» и Беслан — беспрецедентные и, возможно, политически неудобные дела для Страсбурга. И в том, и в другом случае почти все заложники погибли в результате действий спецслужб, а не от рук террористов. И в том, и в другом случае российские власти свою вину в гибели граждан не признают. И в том, и в другом случае заявители жалуются в первую очередь на безнаказанность конкретных высокопоставленных чиновников и сотрудников спецслужб, виновных как в непредотвращении таких масштабных терактов, так и в гибели людей.

Страсбург вряд ли сможет не признать в данном случае нарушений Европейской конвенции о защите прав человека. Особенно если учесть, что именно Страсбург предложил одному из адвокатов (Игорю Трунову) дополнить свою первоначальную жалобу более «тяжкой» второй статьей Конвенции — нарушением государства права на жизнь своих граждан.