13 мая в Петербурге умерла Нина Дрожжина — вдова инвалида-чернобыльца. За день до суда, где должен был рассматриваться вопрос об увеличении полагающейся ей денежной компенсации на питание. Волновалась, что откажут, и не выдержало сердце. В последние месяцы по всей стране суды дружно отказываются увеличивать чернобыльские выплаты или отменяют уже принятые решения об их увеличении.

В 1997 году компенсация на питание составляла 250 рублей в месяц. Сегодня, через одиннадцать лет, — 467 рублей. Это если не обращаться в суд, а получать то, что предлагают отделы социальной защиты. Сравним: в 1997 году чернобыльских компенсаций хватало на то, чтобы четыре месяца платить за квартиру, а в 2008 году этого хватит только на недельную квартплату. Так в России исполняется закон 1992 года, который гарантирует защиту чернобыльских выплат от инфляции в полном размере…

Изначально чернобыльские выплаты (и компенсация на питание, и компенсация за вред здоровью) были привязаны к минимальному размеру оплаты труда. До 1997 года МРОТ повышали по мере инфляции — и вместе с ним повышались выплаты. Однако затем МРОТ на три года «заморозили» на уровне 83,5 рубля, а когда в 2000 году его снова начали повышать, для чернобыльцев установили отдельный и ущемляющий их порядок.

Сперва их выплаты привязали к специальному МРОТ, равному 100 рублям (уже к лету 2001 года он втрое отстал от общего МРОТ), а затем решили индексировать их по мере роста годового прожиточного минимума, который тогда вообще не определялся. И в 2004 году чернобыльцы получали на питание целых 300 рублей вместо 250 рублей в 1997-м. Как за это время (с учетом дефолта 1998 года) выросли цены и квартплата, объяснять излишне.

В 2004 году ввели действующий и сейчас механизм индексации чернобыльских выплат: на процент инфляции, заложенный в федеральный бюджет. Но, во-первых, реальная инфляция всегда была больше расчетной. А во-вторых, если расчетную инфляцию и корректировали, чернобыльские выплаты не менялись. В итоге к 2008 году 250 рублей превратились в 467 рублей, что никак не могло рассматриваться как «защита от инфляции»…

В 2002 году Конституционный суд постановил, что компенсации должны обеспечивать чернобыльцам «такой уровень жизни, при котором — в сопоставлении с доходами граждан по стране в целом — не ставились бы под сомнение само их право на возмещение вреда и принцип уважения достоинства личности», а в 2005 году Пленум Верховного суда указал, как индексировать чернобыльские выплаты. Не помогло: отделы соцзащиты ловко жонглировали нормами законов (порой противоречащих друг другу), объясняя инвалидам, что именно такие выплаты им и полагаются.

Чернобыльцы пошли по судам, доказывая свое право на индексацию выплат, соразмерную росту цен. И в мае 2007 года инвалид-чернобылец Сергей Кулиш, о котором не раз рассказывала «Новая газета», после многолетней борьбы сумел доказать, что индексация, при строгом выполнении законов и решений высших судов, должна в разы отличаться от той, которую предлагает собес: скажем, на сегодня — от 1650 до 2700 рублей.

По проторенной дорожке пошли другие — чернобыльцы, ветераны подразделений особого риска (ПОР), их вдовы — и начали одно за другим выигрывать дела. Суммы индексаций резко выросли, а заодно пришлось еще и выплачивать задолженность, накопившуюся на долгие годы «недоплаты».

Чиновникам это не понравилось — чернобыльцев объявили халявщиками, желающими нажиться на государстве. И в январе 2008 года судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда вынесла определение, которым отказала чернобыльцу Владимиру Кудряшову из Астрахани в индексации выплат.

Россия — не Великобритания, в ней нет прецедентного права. И частное определение по жалобе конкретного лица не имеет обязательной силы для судей, рассматривающих аналогичные дела. Но указанное определение ВС стало удобным поводом для повсеместного использования. И хлынул поток судебных отказов, пересмотра уже принятых решений об индексации или подачи на них кассационных или надзорных жалоб.

Счет идет на сотни — при этом, по словам Кулиша, судьи не скрывают, что поставлена задача экономить государственные деньги. Так, судья Октябрьского районного суда в Петербурге даже извинялся: мол, вынужден отказать, потому что принял 13 положительных решений, а потом по кассации их все отменили…

Что там говорит президент Дмитрий Медведев о необходимости реформы судебной системы и о том, что за несправедливые решения судей надо наказывать? Пока все наоборот. Судьи принимают решения о мизерных компенсациях для тех, кто потерял здоровье, защищая страну от ядерных катастроф, — и остаются на месте, в отличие от тех, кто не боится принимать решения о справедливой индексации для чернобыльцев. Так, в назидание другим заставили уйти судью Приморского районного суда в Петербурге Альмиру Гилязову, которая выносила решение в пользу Кулиша.

Как на все это реагируют чернобыльцы и ветераны ПОР, понять несложно: как на заказное правосудие и пример «телефонного права».