Убедительную победу на парламентских выборах партия Саакашвили праздновала скромно. Ни президента, ни масштабных торжеств в главном штабе «Национального движения» не было. Ночной Тбилиси не рассекали машины с крестоносными флагами, как это было, например, после президентских выборов. Фанаты Саакашвили мирно сидели у телевизоров, смотрели футбол, болели за «Манчестер». («Челси» здесь считают российской командой.)

Сам Саакашвили выступил на следующий день с коротким обращением к нации, поблагодарил избирателей, сказал, что ей-богу не ожидал от них такой убедительной поддержки. И улетел в Киев на очередной саммит.

Через два дня после выборов в его штабе было пустынно. Только первый номер в партии власти, будущий спикер парламента Давид Бакрадзе отрабатывал обязательные встречи с журналистами.

Бакрадазе — первый среди равных в когорте новых лиц, сменивших одиозных членов партии власти. Старое окружение Саакашвили было гораздо самобытнее, хоть и снилось народу в кошмарных снах. А эти новые — пока на одно лицо.

Давид — типичный молодой чиновник времен Саакашвили. О нем хорошо отзываются в грузинском МИДе, где он проработал на разных должностях несколько лет. Считается, что политик такого уровня должен отличаться харизмой. Я, признаюсь, не заметила. На «герое дня» не было галстука, а ощущение такое, что застегнут на все пуговицы дипломатического сюртука.

— Политологи говорят, что победившая власть — в некоторой растерянности. Говорят, вы не рассчитывали получить такое громадное преимущество. Скажите, пожалуйста, вы не ожидали таких результатов, которые даже выше, чем у г-на Саакашвили на президентских выборах?

— Я бы не сказал, что наша победа была неожиданной. В январе Михаил Саакашвили набрал более 50%. Эти голоса, взятые президентом на январских выборах, — наша стартовая база. Плюс мы провели очень грамотную предвыборную кампанию, которая была сфокусирована на решении конкретных проблем конкретных людей. К тому же после выборов г-на Саакашвили правительство провело программу «50 дней» — целую серию шагов по улучшению социального положения граждан. Это позволило нам привлечь еще больше избирателей. В отличие от других партий мы не критиковали своих конкурентов. Мы ходили к людям. Предлагали им программы по уменьшению бедности, безработицы, подоходного налога, улучшению системы здравоохранения, социальной защиты и т.д. Мы все время проводили многочисленные социологические опросы, и все время наш рейтинг находился на уровне чуть выше 55%.Так что неожиданности никакой не было. Но навалилась большая ответственность: если не сделать того, что мы обещали, — наш рейтинг пойдет вниз.

— Г-н Бакрадзе, вы сослались на процент, который набрал Михаил Саакашвили. Но даже европейские структуры признают, что президентские выборы были далеки от демократических стандартов.

— Если вы имеете в виду итоговый доклад ОБСЕ, то в нем речь идет о сугубо технических нарушениях на выборах: кто-то, например, вовремя не успел переправить по факсу протокол с избирательного участка в ЦИК и тому подобное. В результате, из-за технических и организационных ошибок, допущенных во время подсчета голосов на избирательных участках, было аннулировано много протоколов. Никакой масштабной фальсификации не было.

Наблюдатель торжествует

…Очень скоро становится ясно, что разговор на эту тему у нас не получается. Я рассказываю Бакрадзе о том, что видела пару дней назад на избирательных участках. Бакрадзе все отрицает, причем делает это твердо: «Даже если бы это было так, как говорите вы, как утверждает оппозиция, это все равно не влияет на основной результат». Такой же тактики придерживаются и наблюдатели ОБСЕ. Они начали свой доклад о прошедших выборах с перечисления допущенных нарушений: административный ресурс, неравномерное освещение в пользу кандидатов правящей партии в новостях, ЦИК, отказывающийся принимать жалобы оппозиции и суд, отказывающийся их рассматривать и т.п. Но все это «не повлияло коренным образом на результат выборов, которые явились очередным шагом Грузии к истинной демократии».

Пресс-конференция наблюдателей ОБСЕ тоже была бы скучной, если бы не глава наблюдателей Матиас Йорш, растерявший в Грузии европейскую сдержанность.

«У нас на Западе есть один стандарт, который не прописан ни в одном официальном положении о выборах. Это принцип «Лузер поздравляет победителя», — сказал Йорш. — Вот пока оппозиция в Грузии не научится этому стандарту, она будет неконструктивной!»

На милость победителя

Бакрадзе оживился, когда я перешла от сугубо внутренних, «мелких» вопросов к более масштабным, например, про отношения Грузии и России.

— С кем из двух лидеров России вы связываете нагнетание ситуации в Абхазии? Все-таки с Путиным или Дмитрием Анатольевичем Медведевым?

— Я считаю, что с момента своего избрания президент Медведев не совершил ни одного враждебного шага против Грузии, — ответил Бакрадзе. — Поэтому ситуация — когда вы выбрали новую власть и грузины выбрали новую власть — дает нам редкий шанс наладить соседские отношения.

Я поняла. Выборы-то у нас прошли по очень похожим сценариям. Может, это и есть та долгожданная точка соприкосновения политических систем?..

Что мне понравилось в г-не Бакрадзе. Он не стал добивать поверженного противника. Российской власти с ее-то ресурсами и жалкими (в отличие от Грузии) оппозиционными всполохами такое политическое великодушие не свойственно.

А что делает оппозиция? Похоже, что в шоке, хотя штабы не разбрелись, а всего лишь взяли тайм-аут. Расклад совершенных ошибок мне дает один обычно очень эмоциональный и очень известный оппозиционер, попросивший остаться анонимом. Просто он анализирует себя и друзей, и пытается делать это без пристрастий.

«Во-первых, не надо было ругаться между собой и тянуть оппозиционное одеяло. Оно и порвалось. Плюс еще несколько партий наскоро сконструировала власть. Например, партию спортсменов, главный лозунг которых был «За спорт — за здоровый образ жизни!» При этом спортсмены объявили себя радикальной оппозицией. Нас было так много, что люди запутались. Нужен был единый кандидат!

Во-вторых, никто, если честно, не понимает, по какой причине произошел раскол. Я думаю, тут и власть пошуровала, и, одновременно, кое у кого «звездная болезнь» начала прогрессировать. В результате, из «Объединенной оппозиции» вышли республиканцы. Это одна из самых старых партий Грузии с чудесным, толковым электоратом, который живет в крупных городах: в основном в Тбилиси и Батуми. Несмотря на свою славную историю, постоянство, конструктивность и интеллект, республиканцы не набирали по стране больше 3% процентов. В результате, столько и получили. А «Объединенная оппозиция» потеряла узнаваемых и уважаемых людей и сформировала «десятку лидеров» из весьма разношерстных профессиональных политиков, но ни одного юриста или экономиста в этом списке не было.

Повредила оппозиционерам самоуверенность, переходящая в жадность. Деньги были. Но как они их потратили? Все-таки выборы, это, в первую очередь, технология и пиар. При этом, чем больше заплатишь, тем лучше результат. Конечно, ресурсы оппозиции не сравнимы с ресурсами власти и крупного бизнеса. Но хоть одну толковую PR-фирму можно было бы нанять? Нет! Все делали сами. В результате — невнятная компания с невнятными лозунгами, невнятными видеороликами и неэффективной работой в регионах»...

Мой собеседник приводит еще кучу доводов. И я начинаю понимать, почему на митинг, назначенный на вечер 21 мая (сразу после выборов), пришли не более трех тысяч человек. (За три дня до этого было в двадцать раз больше.)

О том, что время, на которое оппозиция созвала митинг, было выбрано неудачно, не говорил только ленивый. К финалу Лиги чемпионов тут равнодушны только некоторые политики. Остальные мужчины вполне себе нормальные…

…Люди стали подтягиваться к половине одиннадцатого. Но и в одиннадцать, и в двенадцать, никто из лидеров оппозиции на митинге не появился. На разогреве был брат лидера «Объединенной оппозиции» Левана Гачечиладзе, которого уносило ветром вместе с микрофоном, и небольшая часть грузинской интеллигенция со стихами о любимой Сакартвело.

На большом экране пытались транслировать то футбольный матч, то показывать результаты экзит-полов, якобы проведенные сторонниками оппозиции. На самом деле никаких экзит-полов оппозиция не проводила (не захотела тратиться). И об этом знала не только я. Все толпа недоумевала, откуда цифры…

Наконец, во втором часу ночи, когда стоять уже не было никаких сил (люди садились прямо на асфальт, а я нагло залезла на чей-то джип), к народу вышел Леван Гачечиладзе.

И сказал: «Я смотрю на вас, и мне хочется плакать, как вас мало».

Мы ждали его почти три часа, а он выступал минуты три. У него сил было еще меньше, чем у нас. Он попросил у народа паузу, чтобы придумать План.

— Как?! — вскричала сидевшая на том же джипе Джульетта, с которой мы успели обсудить все возможные темы от абхазского кризиса до белковой диеты. — У них до сих пор нет Плана?!!

Понурый Гачичеладзе ушел, а неудовлетворенные люди продолжали стоять. В этот самый момент «Челси» не забила пенальти.