Здравствуйте, уважаемые акционеры АО «Российская Федерация»!

Как известно, в нашем государстве-корпорации (не путать с госкорпорациями) сменился состав руководящих органов. Новым председателем совета директоров стал Дмитрий Медведев, а прежний, Владимир Путин, переместился в кресло председателя правления. И, в соответствии с уставом, представил новый состав топ-менеджеров корпорации, а также новую организационную структуру.

Экспертов, понятное дело, больше всего волнует персональный состав кабинета. Для нас же, рядовых акционеров, гораздо важнее другое: как новая структура будет работать. И будет ли вообще.

Первым делом бросается в глаза то, что Владимир Путин провел реформу, обратную той, которую сам же осуществил четыре с лишним года назад. То есть выборочно ликвидировал несколько зачем-то недавно созданных федеральных агентств и служб, оставшиеся — напрямую подчинил министерствам. Необходимость их существования как отдельных административных единиц теперь ничем не объяснима. Зато очевидно, что между некоторыми министрами и подчиненными им главами агентств и служб возникнут весьма напряженные отношения, не способствующие конструктивной работе.

Вице-премьеры, в том числе первые, наоборот, не имеют в подчинении никого, кроме помощников и секретарей. Соответственно, они не могут нести прямую ответственность за результаты развития в секторах экономики, которые отнесены к их компетенции. Конечно, вице-премьер неформально может дать министру любые указания, но для того, чтобы оформить их де-юре, нужна будет виза премьера. Это делает систему документооборота громоздкой, запутанной, а значит, малоэффективной. А если учесть, что некоторые вице-премьеры еще и идеологически несовместимы…

Настораживает и фактическая ликвидация Министерства экономического развития и торговли. Набиуллина, конечно, сохранила свой пост, но у Минэкономразвития изъяли основные, «титульные» функции. Определением основных направлений социально-экономического развития теперь займется министр финансов и вице-премьер Кудрин, а торговля отойдет к Минпрому, при том что ее будет курировать еще и первый вице-премьер Шувалов. Набиуллиной, видимо, в качестве компенсации предложены новые полномочия. Но ликвидация отданных МЭРТу Росрегистации и Роскадастра просто пугает. Этот нюанс административной реформы может обернуться большим хлопотами, а то и серьезными проблемами для любого акционера, имеющего собственность, особенно недвижимую. Потому что передача виртуальных полномочий означает передачу вполне реальных бумажных архивов, перетряску персонального состава отвечающих за это мелких чиновников, их передислокацию, а возможно, изменение процедуры оформления сделок.

Единственная структурная новация, которая выглядит безусловно логично, — располовинивание Минпромэнерго: на промышленность и энергетику. Это, впрочем, напрашивалось с момента его создания.

Словом, реформирование организационной структуры кабинета при всем желании нельзя объяснить стремлением повысить эффективность его работы или хотя бы усилением персональной ответственности менеджеров за результаты их труда. Какую же задачу решал Владимир Путин, создавая такую структуру?

Если рассуждать в рамках математической логики, то ему были «даны» несколько человек, как уже входящих в состав правления, так и новых, каждый из которых обладает: амбициями, влиянием на те или иные активы и отрасли экономики, разнообразными интересами, которые тесно переплетаются или заставляют топ-менеджеров жестоко конфликтовать между собой. «Найти» требовалось место для каждого из них, соответствующее заслугам и индивидуальным склонностям. Причем именно в правительстве — так, чтобы все были на виду, под контролем и в зависимости от самого Путина. Решение, удовлетворяющее условиям задачи, было найдено: почти все влиятельные игроки, собраны в одной резервации.

В этой структуре есть только один центр принятия стратегических решений — Владимир Путин. Полномочия остальных топ-менеджеров предельно распылены, переплетены и многократно дублируют друг друга.

В правлении есть один финансовый центр, формально подчиненный Кудрину. Он, как и прежде, будет заниматься техническим оперированием денежными потоками и оборонять корпоративные финансы от несанкционированных поползновений. В то же время есть несколько центров, очевидно претендующих на значительное финансирование. Это —  прежде всего вице-премьеры Иванов, Сечин и Жуков, министры Христенко, Щеголев, Голикова, Козак, Левитин, Гордеев, Сердюков. И вопрос, кому, когда и сколько дать и не подключить ли к этому процессу первых вице, будет решать исключительно Владимир Путин.

Таким образом, расплывчатые понятия «авторитет» и «политическое влияние» будут конвертированы в наиболее надежную форму — денежную. И с этой точки зрения организационная структура нового кабинета очень даже функциональна и едва ли не безупречна.

Однако интересы председателя правления здесь явно противоречат интересам всей корпорации и ее акционеров. Поскольку полученные деньги нужно суметь еще и эффективно израсходовать. Что при такой громоздкой и запутанной системе — затруднительно.

Да, найден механизм управления денежными потоками в предельно щелочной среде противоборствующих кланов, обустроена система сдержек и противовесов, главный механизм которой — как раз в дубляже полномочий: все будут приглядывать друг за другом — особенно не разгуляешься. Но скажите, какое это имеет отношение, например, к росту ВВП, зарплат, инновациям и снижению инфляции? Никакого, поскольку, судя по всему, это правительство будет эффективно только в одном — в борьбе за деньги, рефери в которой — премьер. Это не техническое правительство и не креативное правительство, это — очередь в кассу.