В понедельник в Мосгорсуде, где продолжается процесс по делу Леонида Невзлина, сразу двое бывших подельников осужденного на пожизненное заключение Алексея Пичугина заявили, что о существовании «убийц из «ЮКОСа» они узнали только от следователей Генпрокуратуры. Якобы Юрий Буртовой и Александр Банников посоветовали им как можно чаще упоминать на допросах имена Невзлина и Пичугина, а в обмен на «правильные» показания пообещали «всего шесть-семь лет» колонии.

Откровения Цигельника и Решетникова могли бы вызвать большой скандал, если бы дело слушалось не в Мосгорсуде (там ко всему привыкли), а, скажем, где-нибудь в Европе или в Штатах.

Произошедшее ничуть не похоже на «сделку с правосудием» из американских полицейских фильмов. Во-первых, в российском УПК ничего подобного пока нет. Во-вторых, «сделка с правосудием» предполагает, что преступник в обмен на смягчение обвинения сознается в действительно совершенном им преступлении. Или дает правдивые показания, например, помогающие упечь недосягаемого до тех пор босса мафии за решетку.

В нашем случае сотрудничество Решетникова и Цигельника с Генпрокуратурой по поводу «убийц из «ЮКОСа» оказалось настолько «законспирированным» (они получили 17 и 18 лет колонии соответственно), что впору предположить: в понедельник они пожаловались на то, что их «кинули».

Что значат заявления Решетникова и Цигельника?

Во-первых, буквально на глазах «рассыпается» не только дело Невзлина, но и дело Пичугина, из деталей которого целиком сконструировано нынешнее обвинение. Это ставит под удар и все дело «ЮКОСа», которое началось именно с ареста в июне 2003 года Алексея Пичугина.

В августе 2006 года суд (со второй попытки) приговорил Пичугина за организацию убийств и покушений к 24 годам колонии. Адвокаты настаивали, что приговор необоснован и несправедлив, а Генеральная прокуратура, добивающаяся экстрадиции из Израиля шефа Пичугина Леонида Невзлина, напротив, сочла приговор «излишне мягким» и опротестовала его. Приговоры в отношении остальных осужденных (Владимира Шапиро, Геннадия Цигельника, Евгения Решетникова, Михаила Овсянникова и Владислава Левина) прокуроры не оспаривали. В итоге Пичугину дали пожизненное, а Генпрокуратура отправилась в суд добывать приговор и для Невзлина. В середине марта начался заочный процесс.

Поскольку в собирании вещдоков по делу Пичугина (и, соответственно, Невзлина) прокуратура не преуспела, доказательную базу составили свидетельские показания (сторона обвинения намерена допросить по делу Невзлина около полутысячи свидетелей). Геннадий Цигельник и Евгений Решетников до нынешнего понедельника считались ключевыми свидетелями обвинения. Три года назад они рассказали в суде, что якобы с благословения Невзлина и с помощью Пичугина, в частности, застрелили мэра Нефтеюганска Владимира Петухова и попытались убить московского бизнесмена Евгения Рыбина. Теперь выясняется, что это не так.

Во-вторых, признания в лжесвидетельстве означают провал Генеральной прокуратуры. Дело Пичугина—Невзлина задумывалось как образцово-показательное. А тут такой конфуз… Если учесть, что еще в 2006 году один из подельников Пичугина, Михаил Овсянников, публично признался в том, что дал показания против бывшего сотрудника «ЮКОСа» под давлением (старший следователь Генпрокуратуры по особо важным делам Смирнов и следователь Банников объявили ему, что это «дело государево», и пообещали «накрутить» не менее 18 лет, если не согласится сотрудничать, — в итоге он получил десять), то окажется, что в лжесвидетельстве сознались уже трое из пяти подсудимых на втором процессе по делу Пичугина.

В-третьих, для Пичугина признание его «соучастников» — это еще один шанс, по сути, очень маленький, добиться отмены пожизненного приговора.