У России сразу два руководителя. Как две головы у имперского орла на ее же гербе. Правда, орлиные головы смотрят в разные стороны, а руководители — в одну. Точнее, смотрит один, а другой робко выглядывает из-за его плеча. Владимир Владимирович прощается и никуда не уходит. Дмитрий Анатольевич ведет себя так скромно, что создается впечатление, будто никакой он не избранный президент, а по-прежнему назначенный вице-премьер. Странная история.

В какую ловушку вновь угодило российское общество после выборов 2 марта? Чтобы разобраться в ситуации, «Новая газета» обратилась к Эрику Шираеву, доктору психологических наук, профессору политологии университета Джорджа Мейсона (США). Он не только оценивает «голосовые возможности» россиян, но и сравнивает их с общественно-политическими предпочтениями простых американцев.

— Вы следили за российскими выборами?

— Было бы что отслеживать… Даже в интернете информации было очень мало, и в основном она было скучной. Поэтому у американцев российские выборы не вызвали особого интереса. Американцы привыкли к определенной выборной традиции — два-три кандидата, дебаты, оппозиция, левые, правые… А поскольку в России ничего этого не было, то и отношение к российским выборам в США было таким же, как во всем мире: их воспринимали с ухмылкой.

— То есть, с точки зрения американского обывателя, в России все делается «не так»?

— Сегодняшняя Россия в представлении простых американцев — это медведица. Раньше, может быть, она была оленихой. А теперь опять стала большой медведицей, которая питается нефтью. Президент — бывший сотрудник КГБ, авторитарная страна, которая стала богатой и как следствие задиристой. В американских газетах довольно часто описывают русских, которые ходят на пляж в бриллиантах. В 70-е годы это водилось за арабскими шейхами. Теперь вот — за русскими. Американцы знают, что Абрамович владеет футбольным клубом, хотя интерес к европейскому футболу близок к нулю. И то, что на выборах президента России был, по сути, один кандидат, американцы воспринимают как продолжение этой «медвежьей истории». Через пару месяцев в американских массмедиа наверняка появятся шутки про русского медведя и Медведева.

— Американцы знают, кто такой Медведев?

— Знают, что он был назначен преемником. А вообще-то опросы общественного мнения, которые проводятся ежемесячно, показывают, что у американцев очень мало знаний о происходящем в России. О России вообще пишут очень мало. Недавно, кстати, появились статьи в двух авторитетных журналах. В одной говорилось, что Россия сама создает себе проблемы. (Это мнение разделяет большинство американцев.) В другой публикации утверждалось, что Россию «прохлопали» Штаты, особенно в годы президентства Клинтона. И, поскольку Америка игнорировала Россию, получилось то, что получилось. Вот такие две точки зрения.

— А вам какая из них ближе?

— Выгодно сказать, что обе. Но, мне кажется, говорить о том, что Америка «забросила» Россию, — неправильно. У России своя логика развития. Да, она прошла через унижения в 90-е годы, но сама выбрала этот путь — болезненный и авторитарный. Едва ли на этот выбор повлияли США.

— Может, с приходом Медведева что-то изменится?

— Скорее изменится Америка, если к власти придет Маккейн. Он прагматичный политик и при этом молод духом, хотя ему 70 лет. Рейгану, кстати, тоже было 70, когда он стал президентом. И тогда тоже говорили, что Рейган — это мамонт, которого надо выставить в музее. Но он восемь лет проработал на посту главы государства, и достаточно эффективно.

— У нас говорят, что Маккейн жестко настроен против России.

— Это сейчас он так настроен. Это выигрышная позиция, которая может принести Маккейну очки и в конечном итоге поможет победить, потому что лидер республиканцев делает особый акцент на обеспечении безопасности Америки. Для американцев это очень важно. Они больше, чем другие, любят комфорт. И теракт 11 сентября был не только ударом по престижу США, но и по этому врожденному чувству комфорта. Маккейн играет именно на этом поле: безопасность, вооруженные силы, жесткий подход к России… Американцам это нравится. Но его слова о жестком подходе к России — примерно то же самое, что ваши лозунги: «За сильную Россию», «За единую Россию». Это политика. И если Маккейн станет президентом, он не будет чрезмерно жестким.

— Кстати, вот набор кандидатов: Обама, Клинтон, Маккейн — чернокожий, женщина, бывший военный… Сказывается ли такой «расклад» на предпочтениях американского электората?

— В приватных беседах республиканцы не скрывают удовлетворения от того, что у демократов на пост главы государства претендуют женщина и чернокожий. Считается, что у них немного шансов на национальных выборах. В данном случае очень важную роль играют стереотипы. Носитель этих стереотипов — средний американец — похоже, все-таки не готов голосовать, например, за Обаму. В целом же проблема демократов в том, что они говорят, а именно: Америка — агрессор с имперскими амбициями, американское общество больно… Людям это не нравится.

Демократы обещают изменения. Это хорошо, но это значит, что Америке придется признать себя проигравшей. И многие американцы, особенно средний класс, не готовы к такому признанию. Маккейн играет на этом, утверждая, что Америка сильная, талантливая страна и будет такой всегда. Но Маккейн старше, чем Хиллари и Обама, а американская история учит: возрастной кандидат, как правило, проигрывает. Исключением опять же был Рейган.

— Такой набор кандидатов — это политкорректность?

— Это деньги. Билл Клинтон фактически был главой Демократической партии начиная с 1992 года, Хиллари была некоронованной принцессой всю минувшую осень. Обама представляет интересы крупных промышленных центров — Иллинойса, Мичигана, Огайо… За ним — профсоюзы, либерально настроенные звезды Голливуда. Он молод, он говорит без акцента, на чистом, правильном языке, он прекрасно образован. Он юрист, наконец. Почти все президенты США были юристами.

— Выборы можно сравнить с рекламной кампанией. Чем лучше прорекламируешь, тем больше за тебя проголосуют. С точки зрения психологии, на что делают ставку кандидаты в президенты США?

— Тут два момента. Из тех, кто будет голосовать в ноябре, 90 процентов уже определились, за кого. Борьба сейчас идет за оставшиеся десять. Второй момент — это молодежь, это те, кто будет голосовать впервые. Судя по оценкам, половина из них знает, за кого будет голосовать. Другая половина пока думает. И за них идет борьба. Как в рекламе пива, сигарет и т.д. Людям зрелым вроде меня рекламировать пиво бесполезно, они уже все сорта перепробовали. А вот молодых людей надо убеждать: именно этот сорт — самый лучший. Так же и с рекламой кандидатов на пост президента.

— А в России, как вы считаете, что повлияло на выбор электората? Однонаправленность официозных печатных СМИ и телевидения?

— Мне кажется, что ни Путин, ни кто-либо другой не давали директив кого-то «запрещать». Скорее всего, это журналистская самоцензура. Сейчас выгоднее себя редактировать, потому что появился страх потерять то, что есть. Я имею в виду даже не политическую, а материальную заинтересованность обслуживающих власть журналистов. Появился достаток, сформировался определенный образ жизни. Можно ездить на хороших машинах, можно ездить отдыхать за границу, можно вообще ездить отдыхать на хороших машинах… Это и многое другое не хочется терять из-за такой «ерунды», как политика. Это, если угодно, материальная основа лояльности журналистов, и они, допускаю, искренне убеждают общество, что все в стране хорошо.

Еще одно наблюдение: в России невозможно достучаться до высокого начальства, гиблое дело. Я провел небольшой эксперимент — отправил электронные письма по адресам, указанным на сайтах ведомств, с просьбой принять меня, американского профессора. Мол, просто хочу прийти на прием. Я писал в прокуратуру, в министерства, в Госдуму. Отправил 14 писем. Ни одного ответа.

— Америка изменилась после 11 сентября. И Россию потрясли несколько трагедий, которые должны были серьезно повлиять на самоощущение нации: гибель атомохода «Курск», «Норд-Ост», Беслан… Однако, судя по опросам и итогам выборов, это самоощущение не изменилось — доверие к власти по-прежнему высоко. Почему?

— Когда я читаю курс СМИ в университете, я показываю документальный фильм о трагедии Беслана. Аудитория не может сдержать слезы. Потом мы со студентами обсуждаем фильм, говорим о России. И они приходят к выводу, что никто не знает, что там на самом деле произошло, кто виноват, кто будет отвечать. Наказания не последовало, а страх остался. Точнее, люди остались один на один с этим страхом. К кому прикажете обращаться за поддержкой, на кого опереться, если российская власть подмяла под себя все государственные и общественные институты? Людям не оставили выбора.

В Америке этот выбор есть — суды, адвокаты, СМИ, общественные организации, куда можно обратиться за помощью, и они будут сражаться до последнего. А в новой России все, как при советской власти.

— Как вам показалось, за восемь последних лет страна устала от Путина или нет?

— Мне кажется, нет. Это только начало, он только заложил фундамент. Большинство россиян видят в нем вождя, который привел страну к стабильности и порядку.

— Буш ведь тоже у руля восемь лет. Америка устала?

— Америка да, устала. В Америке «ход вещей» гораздо меньше зависит от президента, чем в России. Жизнь американцев идет своим чередом, для них главное — чтобы никто из ответственных государственных мужей, включая главу государства, больших дров не наломал.