Радикальное отличие телевизионных дебатов кандидатов в президенты России от их думского аналога — в том, что за лидером никто не гонится. Если про Владимира Путина как главу списка партии власти, отказавшей в полемике всем конкурентам, в студии у Николая Петрова (ТВЦ), Максима Шевченко (Первый канал) и Эрнеста Мацкявичюса («Россия») не вспоминал только ленивый, то Дмитрия Медведева как бы нет даже в проекции. Трио Андрея Богданова (ДПР), Владимира Жириновского (ЛДПР) и Геннадия Зюганова (КПРФ) гастролирует с отрепетированным номером, в ходе исполнения которого фаворита гонки демонстративно не замечают. Повторяются вопросы и ответы, адресованные друг другу, а фигура умолчания разрастается на глазах. Что Кремлю и надо.

Единственный пока сбой в программе был допущен, когда ведущий уточнил у «единого демократического» Андрея Владимировича, к кому из оппонентов направлен его упрек в многолетнем бесполезном сидении в парламенте — Владимиру Вольфовичу или Геннадию Андреевичу… Богданов вообще-то отвечал Зюганову на реплику о своей неопытности в публичной политике, поэтому, когда вдруг перевел взгляд на Жириновского (это было видно), понял, что клиенты один другого стоят. Экспромт звучал так: «Вопрос ка… ка… к обоям!».

Ну оговорился, с кем не бывает? Тем не менее лучшего живого высказывания в прямом эфире «Новая», увы, зафиксировать не смогла. Тройка догоняющих Медведева претендентов на его будущий трон, чьи портреты будут висеть на избирательных участках рядом со светлым ликом Дмитрия Анатольевича и информацией ЦИК РФ о недостоверности данных у «выдвиженцев оппозиции», только для декора и нужна. Причем скорее внешнего, чем внутреннего употребления, — для международной общественности и ее наблюдателей на наших выборах.

Только вождь ЛДПР, умеющий заполнять собой все поры эфира, успел вставить про «ничего еще не решено» и про 108 миллионов избирателей России, которые сами должны принять все решения, — остальные покорно отвечали на вопросы о внешней политике государства на просторах СНГ, его друзьях и врагах.

Известно, что Путин считает главным своим достоинством именно великодержавный курс РФ в мире, ну и, соответственно, любой, даже гипотетический, претендент на престол в Кремле, по мысли организаторов теледебатов, должен присягнуть правильности нынешнего курса. Что, собственно, и было блестяще проделано в первую неделю на всех каналах. Нюансы же таковы, что «первый номер в бюллетене» Богданов предложит вступить в НАТО, исключив оттуда США, сторонник «нейтрального государства» Жириновский сулил набрать кредитов у арабского мира против Запада, а друг «Европы, что пошла по советскому пути» Зюганов по-марксистски предложил немедленно объединиться с соседями по бывшему СССР, чтобы довести численность населения у нас до 280 миллионов человек и уравновесить другие центры силы. Начать, естественно, надо с интеграции Абхазии. В ответ на независимость Косова.

Спорить не пришлось и о будущем братьев-славян, украинцев и белорусов, в одной с нами стране — только методы возвращения были объявлены разные. Ненавистный лидеру ЛДПР ленинский принцип о праве наций на самоопределение вплоть до их отделения заменяется на появление в империи Минской, Киевской и Харьковской губерний — трех вместо двух республик.

Вождь КПРФ в ответ пропел гимн режиму Александра Лукашенко, доросшему до 170% ВВП советских лет, и Белоруссии, которая, по его мнению, спокойно уживется в новом Союзе с Украиной Виктора Ющенко. Ведь в ЕС, например, «у Германии — один уклад, во Франции — другой, Англия — вообще королевство», и ничего.

У молодого первого лица партии ДПР свой рецепт воссоединения — в Евросоюзе, но без влияния на него Соединенных Штатов Америки. Все по очереди друг от друга отмахнулись. И разошлись по своим «медвежьим» углам до следующего эфира.

А человек с фамилией, содержащей в корне упоминание тотемного животного РФ, думаю, даже не смотрит эту клоунаду. Надо обладать недюжинным здоровьем и причудливым графиком жизни, чтобы быть у телевизора во вторник в 7 утра (Первый канал), в понедельник — днем в 17.50 (ТВЦ) и в четверг — вечером в 22.50 («Россия»). А ему — точно некогда.