Мы заканчиваем публиковать тюремные дневники* юридического консультанта инвестиционного фонда «Hermitage» Сергея Магнитского, который умер в Бутырке 16 ноября 2009 года, не дождавшись медицинской помощи. Благодаря его записям мы видим, что стоит за словами чиновников о гуманизации системы наказаний. Его дневники — свидетельство не только личной трагедии, но и трагедии тысяч заключенных тюремной России.

24 ноября СКП возбудило уголовное дело по факту смерти Магнитского по двум статьям: «неоказание медицинской помощи» и «халатность»**.

Существует только один документ, доступный для общего пользования об условиях содержания заключенных в российских СИЗО. Это ПВР — правила внутреннего распорядка. Он мало что регулирует, скорее, фиксирует общие рекомендации. Однако, как видно из дневников Магнитского, даже этот минимум сотрудники системы наказаний не соблюдают. В камерах — грязь, канализация неисправна, заключенные лишены самых элементарных вещей — тазов, урн, полок, вентиляторов… И это притом что полтора года назад в Бутырке был сделан ремонт. Администрация тогда хвастливо утверждала, что «на каждый этаж было потрачено свыше 10 миллионов рублей» и теперь Бутырка «образцовый изолятор». Что же тогда происходит в других, менее образцовых учреждениях системы наказания?

Горячая вода

«Камеры оборудованы горячим водопроводом, однако горячая вода в камеры не подается, поскольку вентили горячего водопровода перекрыты. Но горячая вода в трубах, как мне достоверно известно, есть. Более месяца я содержался в камере №267, по соседству с которой находилась душевая, в которую горячая вода подается.

В соответствии с ПВР, если в камере нет горячей водопроводной воды, администрация обязана выдавать ежедневно горячую воду для стирки и кипяток для питья, но в Бутырке горячую воду и кипяток не выдают.

Когда я попал в Бутырку, имевшийся у меня кипятильник оказался на складе личных вещей, а в камере №267, куда я был помещен, не было ни кипятильника, ни электрического чайника. Я сразу же обратился с письменным заявлением, в котором была просьба выдать мне мой кипятильник со склада, кроме того, я попросил выдать хотя бы кипяток, чтобы приготовить чай. Кипяток мне выдать отказались, а кипятильник я получил только через неделю. В результате я 6 дней не имел возможности приготовить горячие напитки, что при имеющихся у меня заболеваниях негативно отразилось на состоянии моего здоровья.

У меня была возможность получить кипятильник из других камер, но сделать это можно было только ночью, а ночью подачу электроэнергии в розетки в камерах администрация отключала.

26.08.09. Я пожаловался на отключение розеток во время обхода камер представителями администрации, указывая на то, что иногда ночью бывает нужно принять лекарство, а для того чтобы его запить, нужно приготовить чай. Начальник медчасти ответил: «Ночью надо спать».

Надо сказать, что во всех камерах, в которых я до этого содержался в «Матросской Тишине» и СИЗО №5 (там я содержался с декабря 2008-го по апрель 2009-го), была горячая вода. Когда я об этом сказал представителям администрации Бутырки, начальник медчасти заявил, что Пятый изолятор, подавая в камеры горячую воду, нарушал действующие правила и что я могу подать по этому поводу жалобу на Пятый изолятор.

В тот же день я подал письменную жалобу об отсутствии горячей воды. Эта жалоба была адресована в вышестоящую по отношению к Бутырке организацию — УФСИН России по городу Москве.

Реакция администрации Бутырки последовала незамедлительно. В тот же день, когда я подал жалобу, меня перевели в камеру №59, где условия содержания оказались намного хуже, чем были до этого.

Площадь камер

Судя по количеству кроватей, установленных в камерах Бутырки, в которых я содержался, все они рассчитаны на приходящуюся на одного заключенного площадь 1,7—2,7 метра, что значительно меньше установленной российским законом санитарной нормы минимум 4 метра, не говоря уже о норме 7 метров, рекомендованной Европейским комитетом по предупреждению пыток.

И если большую часть времени моего содержания в камере №267 одновременно со мной там находился только один человек, так что на каждого из нас приходилось 5,4 метра, то сразу после того, как я подал жалобу на Бутырку в вышестоящую организацию, меня перевели в камеру №59, где на каждого заключенного приходилось 2,05 метра.

В настоящее время я нахожусь в камере №61, где содержатся еще два человека, и на каждого из нас приходится 2,73 метра, но в камере есть еще одна свободная кровать, на нее уже помещали еще 1 человека, правда, сроком на сутки, и надзиратели говорят, что к нам могут поместить еще кого-нибудь.

Оборудование камер

Туалет во всех камерах, где я содержался, представляет собой просто дырку в полу в углу камеры, над которой устроено кирпичное возвышение с вмонтированной в него так называемой напольной чашей. Эти напольные чаши настолько грязны, что на них жутко смотреть (ершик для чистки не выдается, в магазине Бутырки не продается, получить его в передаче от родственников можно только по специальному разрешению начальника Бутырки или его зама). И если в камере №267 очистить эту напольную чашу нам удалось, то во всех остальных камерах это не получилось.

В камере №267 из напольной чаши так сильно хлестала вода, что после пользования туалетом приходилось мыть ноги…

Расстояние между туалетом и всеми кроватями заключенных в камерах №59 и 61 составляет не более метра… единственные розетки находятся прямо над туалетом. Кипятить воду поэтому приходится, держа чайник в руках над напольной чашей…

ПВР предусматривает, что камеры оборудуются столом и скамейками с числом посадочных мест, соответствующим числу лиц, содержащихся в камере.

Если в камере №267 стол и скамья были достаточно большими для размещения за ними двух человек, то в камере №35 скамеек не было вовсе, за столом могли находиться только два человека, сидя на кроватях (это в камере, рассчитанной на 6 человек), а в камере №61 длина стола составляет 42,3 на 82 см, длина скамьи 82 см, а камера рассчитана на 4 человека. За таким столом умещается только один человек, так что чаще всего принимать пищу приходится стоя или сидя на кровати…

Во многих камерах оборудование нуждается в ремонте или отсутствует. В камере №267 был сломан вентиль водопроводного крана. В камере №59 вечером 08.09.09 в напольной чаше стала подниматься канализационная вода… соседнюю камеру затопило… в камере №35 не было стекол в окнах, стены были сырые. Примерно в полдень из канализационного стока под раковиной в камеру начала подниматься вода, которая быстро залила пол. Мы просили вызвать сантехника, но он пришел только в 22.00 и не смог устранить неисправность… В другую камеру нас перевели только спустя 35 часов. В камере №61 не было даже оконных рам…

Возможности для защиты

 — Подача жалоб на условия содержания в большинстве случаев ни к каким изменениям не приводит, создается впечатление, что жалобы и заявления, адресованные администрации Бутырки, просто игнорируются в большинстве случаев, а после подачи жалобы в вышестоящую организацию условия моего содержания только ухудшились, причем весьма значительно.

— Само написание жалоб часто является проблемой из-за того, что стол в камере очень маленький…

— В библиотеке Бутырки отсутствует нормативная литература (даже текст УК и УПК), а получить такие книги от родственников администрация не разрешает.

— Обжалование действий следователя или администрации тюрьмы в суд каждый раз означает либо подвергание себя жестокому обращению, связанному с поездкой в суд, либо необходимость отказа от участия в судебном заседании.

— Ограничена возможность даже свиданий с адвокатами. Из-за огромных очередей адвокатам ни разу не удалось попасть со мной на свидание раньше 16.00, при этом сотрудники Бутырки в 17.30 начинают требовать прекратить свидания. Это также ведет к неоправданному росту на оплату услуг адвокатов, ведь зря потраченное ими время, но потраченное не по их вине, тоже приходится оплачивать, а ведь оно стоит недешево».

Последние слова Сергея Магнитского. Из протокола судебного заседания Тверского районного суда г. Москвы от 12 ноября 2009 года:

— Я хочу сделать заявление, что в этом заседании нарушают принцип состязательности сторон, потому что выяснить позицию прокурора, на чем она основана, мне суд не дает. Я хотел бы сделать еще заявление о том, что я отказываюсь от защитников… Сегодня суду было представлено значительное количество новых материалов, суд отказал в возможности мне и защитнику воспользоваться дополнительным временем для подготовки к защите. В настоящее время защитники мои не подготовлены к выступлению в судебном заседании. Я считаю, что в таких условиях они не способны оказывать мне квалифицированную юридическую помощь, поэтому я отказываюсь от их участия. Кроме того, я и сам отказываюсь участвовать в судебном заседании, поскольку я нахожусь в такой же ситуации.

Мое право, которое предусмотрено Конвенцией о защите прав человека и основных свобод иметь достаточное время для подготовки к защите, грубо нарушено. Все мои ходатайства, с которыми я обращался к суду с просьбой обеспечить мне это право, судом проигнорированы, поэтому я не буду сегодня выступать и отказываюсь участвовать и что-то слушать сегодня в судебном заседании.

* Также см. «Новую» №№129, 130, 131 с.г.

** А уже 25 ноября Следственный комитет при МВД РФ сделал свое заявление. Сергей Магнитский на момент заключения под стражу был здоров и на плохое самочувствие не жаловался. Об этом сообщила начальник пресс-службы Следственного комитета при МВД РФ Ирина Дудукина. По ее словам, в ходе расследования уголовного дела, по которому проходил Магнитский, следователь не замечал у юриста каких-либо проблем со здоровьем.

P.S. За пять месяцев в Бутырском СИЗО Сергей Магнитский написал около ста жалоб и ходатайств. Большинство из них было проигнорировано. Официальные лица, в том числе и представитель СК при МВД Ирина Дудукина, продолжают настаивать: «Жалобы в материалах дела отсутствуют». Более того, по утверждению матери и адвокатов Сергея Магнитского, после его смерти осталось еще 4 тетради записей, однако правоохранительные органы отказываются их выдавать.