— Здесь вот меня и зачали, — сияет улыбкой Хельмут и показывает близ уцелевшего бетонного блока на Мюленштрассе укромный переулочек. — Было градусов пять, холодрыга! Вокруг народу — тьма! Но папашкины дружки соорудили брачное ложе из своих курток, прикрыли парочку чем-то сверху и встали плотной шеренгой к ним спиной.

— Тогда города заполонила всеобщая любовь! — вспоминают и родители Хельмута. Любовь эта для Хелен и Мартина оказалась не только навсегда, но и с первого взгляда. Ведь до той вечерней встречи близ чек-пойнта на Борнхольмштрассе западноберлинская медсестра и лейпцигский библиотекарь даже не знали друг друга.

— Мы были совершенно пьяны. Но больше от счастья, чем от вина, — признается теперь Хелен, ведущий врач одного из отделений университетской клиники «Шарите». — Такого светлого и великого дня у нашего поколения еще не было. И то, что он наступит, если честно, я совершенно не верила.

All you need is love…

Девятого ноября у Бранденбургских ворот от слабого толчка Леха Валенсы повалилась целая тысяча «домино-штайнов», раскрашенных пластиковых плит, имитирующих один из главных символов холодной войны.

…А вот к середине августа 61-го, когда из ГДР уже успели сбежать на Запад почти 3 миллиона немцев, «лагерь социализма» подготовил куда более весомые и грозные конструкции. Сперва на 193 улицах Берлина с его восточной стороны всего за одну ночь солдаты, полиция и согнанные автоматчиками работяги размотали 46 километров «колючки». Восемь трамвайных путей, четыре линии метро, все водопроводные и газовые трубы между восточной и западной частью столицы были перекрыты. Отключены электрические и телефонные кабели. «Распались» дома, мосты, площади, кладбища... А уже через неделю через весь мегаполис протянулась первая очередь бетонной стены высотой 3,6 метра.

Потом будет вторая линия  общей протяженностью 155 километров. Контрольно-следовая полоса между двумя этими преградами. Противотанковые «ежи» и противошинные «колючки». МЗП — малозаметные препятствия с датчиками и сигнальными ракетами. Мины и самострелы, прошивающие шрапнелью все пространство перед собой. Более трехсот пулеметных вышек. 259 специально натренировнных собак, 12 000 хорошо обученных солдат и офицеров. Так Восток ответил Западу…

— Моего одноклассника Гюнтера застрелили прямо в реке, — рассказывал мне, смаргивая слезинки, берлинский пенсионер Фердинанд Витке .

24-летний Гюнтер Литфин, погибший на одиннадцатый день строительства Стены, оказался первым из 136 убитых при попытке нелегального пересечения межберлинской границы. Всего же, согласно данным Ханса-Хермана Хертле, шефа научно-исследовательского проекта «Жертвы Берлинской стены, 1961—1989», почти сто тысяч граждан ГДР оказались в тюрьме за «предательство родины и измену коммунистическим идеалам». Возраст каждых восьми из десяти беглецов не превышал и 30 лет. «Цвет нации» делал аж 150-метровые подкопы. Перелетал из восточной части города в западную на мини-самолетиках, планерах, воздушных шарах. Скользил на импровизированных блоках по переброшенным между крыш канатам. Прятался  в роялях, переносных трансформаторах, крошечных автомобильных тайниках в сверхминиатюрных «Трабантах»...

Западноберлинский Ромео, 25-летний Удо Кюрсген, на рассвете 22 июня 1976 года перелез через Стену, преодолел КСП и коварно, без объявления войны вторгся на территорию социалистического Берлина. Но цели у Кюсгена были самые мирные. Он добивался свидания с невестой. Ей упорно не выдавали разрешение покинуть ГДР. После ареста влюбленной пары разгорелся международный скандал. Мэрия Западного Берлина заплатила внушительный выкуп. Возлюбленных освободили и переправили на родину жениха. 

— Политики тратили миллиарды на заборы. Но любовь аполитична и всегда находит  лазейки, — подытожил Хельмут, прозванный «ребенком Стены».

Для этого 19-летнего космополита границ не существует вообще. Одна его избранница учится в Новой Зеландии, другая — в ЮАР. Работать Хельмут планирует в американской Силиконовой долине. Любимые места отдыха  — Испания и Турция. Самая близкая сердцу песня досталась ему от предков — верных поклонников «Битлз».

— All you need is love, love, love… —  мурлычет «дитя Стены» в наушниках.

Свечи против дубинок

Отец рассказывал Хельмуту поучительную историю про то, как именно любовь к свободе, усиленная гражданским бесстрашием людей,  круто повернула всю послевоенную историю страны. Мартин был активным участником массовых Маршей непротивления злу насилием. Они прокатились по всей ГДР незадолго до того, как Гюнтер Шабовски, перепуганный и вконец растерявшийся член политбюро Социалистической единой партии Германии, на вопрос итальянского журналиста в прямом телеэфире пробормотал, что «новый закон о свободе передвижения между ГДР и ФРГ вступает в действие немедленно». Народ тут же ломанулся к границе с Западным Берлином, и через несколько часов солдатам уже было не сдержать толпу. 

Стена еще стояла нетронутой, но уже обвалилась: сначала — в сознании немцев, потом — всего земного шара. Истоки этих глобальных перемен — не только в советской «перестройке-гласности», мужестве польской «Солидарности» и жесткой антисоветской политике Рейгана. Обыватели, запуганные, казалось бы, госбезопасностью «Штази», обрабатываемые «зомбоящиками» Хонеккера, весной 89-го вдруг встрепенулись и направились… в Венгрию. Вначале через территорию уже никакой и не союзницы ГДР прошли единичные, разведывательные группы немцев. Но уже в августе 89-го всего за один  день сразу 600 обитателей Дрездена и Йены оставили за спиной родные города. Еще через неделю их было уже больше 15 тысяч!

В Праге и Варшаве восточные немцы сотнями преодолевали высоченные заборы посольств ФРГ в поисках политического убежища. Министр иностранных дел Западной Германии прибыл в Чехословакию, а затем и Польшу для собственноручной выдачи им въездных виз. 

А сразу после сорокалетия ГДР генсек ЦК СЕПГ сдался. Услышав от Михаила Горбачева: «Тех, кто опаздывает, наказывает сама жизнь», Эрих Хонеккер передал должность уже почти вроде бы как и либералу Эгону Кренцу. Население же, уверовав в то, что десятки отборных советских дивизий, дислоцированных в их стране, вмешиваться во внутренние дела немцев не будут, окончательно воспряло духом. Толпа стремительно перерождалась в гражданское общество.  Аполитичный доселе Мартин оставил свою сонную библиотеку и пришел к Сант-Николаус-кирхе. Там, вопреки запрету властей, собрались более семидесяти тысяч мужчин, женщин и даже детей. Они молча стояли с зажженными свечами в руках перед полицейскими в боевом снаряжении и с дубинками наперевес. Из Берлина в Лейпциг тогда пришла команда «Открыть огонь на поражение!». Но даже такие исполнительные стражи порядка самоубийцами быть не захотели, рассеявшись по переулкам.

Затем на Александерплац, центральной площади Восточного Берлина, с требованием честных выборов, свободы слова и отказа от политических преследований собралось уже полмиллиона демонстрантов.

— Их слишком много, чтобы победить даже танками, — бросил один большой военный чин и в панике оставил свой кабинет в генштабе.

До мгновения, когда возник в утробе Хелен ее не стесненный границами и такой любвеобильный сын, оставалось всего лишь пять дней. 

Справка «Новой»

На торжества в Берлин прибыли главы 30 государств, включая Россию.

Практически каждый крупный населенный пункт ФРГ направил в столицу официальные делегации.

Всего у Бранденбургских ворот собралось свыше ста тысяч немцев и зарубежных гостей. Они, по предварительным подсчетам, выпили свыше 150 тысяч бутылок газированного вина «Сект», около 50 тысяч бутылок шампанского, более сотни тысяч бутылок пива.

На Потсдамской площади песню «Берлинский воздух» исполнил Пласидо Доминго. Выступали Большой хор Государственной оперы под управлением Даниэля Баренбойма и Берлинская капелла.

Беспрецедентной акции с обрушенияем плит-домино, начатой Лехом Валенсой, предшестовала тщательная и дорогостоящая подготовка. Загодя двадцатикилограммовые блоки были отправлены почтой во все страны мира, где их расписывали лучшие художники.

Дословно

Die Welt: Берлинская стена пала стараниями Горбачева

Немцы, безусловно, благодарны Горбачеву. Они понимают, кому обязаны началом перемен: не Рональду Рейгану или Джорджу Бушу-старшему, не Гельмуту Колю или Франсуа Миттерану. Берлинская стена пала стараниями Горбачева. Он выбил почву из-под ног у СЕПГ и «Штази», он удержал в узде советскую военную мощь, ведь многие из офицеров готовы были следовать другим приказам.

Сегодня это иногда подается таким образом, будто Горбачеву не оставалось ничего иного, кроме как «следовать гениальной концепции Запада». Безусловно, без Гельмута Коля и Джорджа Буша-старшего объединение Германии провалилось бы уже в первой половине 1990 года. Но без Михаила Горбачева оно продолжало бы оставаться только мечтой.