Сотрудники ФСБ задержали профессора Поморского государственного университета (ПГУ) Михаила Супруна, допрашивали его аспирантку Надежду Шалыгину и начальника Информационного центра УВД Архангельской области полковника Александра Дударева, предоставившего исследователям доступ к архивным материалам. Они совместно работали над проектом по составлению «Книги памяти» репрессированных в сталинские времена российских немцев и выявлению судеб иностранных военнопленных, находившихся в северных лагерях. Такие «беседы» были проведены с преподавателями и студентами университета, активистами музея российских немцев.

Профессор Михаил Супрун (известный исследователь истории сталинских репрессий) рассказал «Новой», что  13 сентября его машину перехватили на шоссе между Архангельском и Северодвинском. После того как Супруна остановила милиция, сотрудник ФСБ усадил его в машину и отвез к следователю. Тот объяснил, что кто-то сообщил ФСБ о своем нежелании видеть в «Книге памяти» данные его родственников, и чекисты заподозрили ученого в распространении информации, носящей личный характер. По словам профессора Супруна, обыск у него дома и на работе был «беззастенчивым»:

— Мне сказали — скажите спасибо, что половицы не ломаем. Унесли, помимо прочего, мой архив — документы по истории России XX века, которые я привез из Америки, материалы Поморского научного фонда (в его руководство входили ректоры местных университетов, губернатор области), который я возглавлял и который был закрыт три года назад. Мой сын подавал заявки на гранты, его материалы тоже унесли. Унесли вообще все, что было написано на иностранных языках. При этом постановление суда о проведении обыска ни дома, ни на работе мне не показывали.

В минувшую среду Супруна вызвали на допрос в областную прокуратуру. После того как профессор отказался давать показания без адвоката, он был отпущен под обещание являться к следователю. По словам следователя прокуратуры Владимира Шевченко, который ведет дело, профессор подозревается в нарушении первой части статьи 137 УК («Разглашение личной информации») и подстрекательстве должностного лица, а полковник Александр Дударев — в нарушении первой части статьи 286 УК («Превышение служебных полномочий»), именно он давал указы поднимать архивные дела и разрешал их копировать.

По мнению Михаила Супруна, сотрудники ФСБ приблизительно за месяц до задержания начали оперативную разработку «дела историков»:

— Мои аспиранты и студенты предупреждали меня, что их вызывают на беседы, интересуются мной и проектом «Этнические немцы». Но никаких проблем это не предвещало: есть договор между начальником УВД Архангельской области и ректором Поморского университета, согласно которому я упомянут в числе исполнителей работы. Поэтому я успокаивал своих аспирантов и студентов, никому не рассказывал об этом.

 Следователь Шевченко рассказал «Новой»:

— Разрабатывать дело начало ФСБ. Кто-то, по всей видимости, им сообщил, что происходят такие нехорошие дела. Они начали проводить проверку, а когда заметили состав преступления, передали дело в прокуратуру.

По словам следователя, Супрун скопировал полные анкетные данные переселенцев и передал их за границу. «Первая часть книги, содержащая информацию о двух тысячах переселенцев, была отправлена туда. Родственники против, они утверждают, что их согласия никто не спрашивал, и они не хотели бы, чтобы об их отце кто-то что-то узнал. Некоторые скрывали национальность, фамилию: из немецких или еврейских делали русские», — заявил Шевченко.

По мнению Шевченко, еще не прошло 75 лет, по истечении которых эту информацию можно разглашать. Сейчас ее можно использовать для исследовательских работ, но передавать куда-то личные данные без согласия родственников нельзя. Сам Супрун полагает, что заявления родственников — подлог:

— В соответствии с условиями договора сведения, которые мы собираем, строго конфиденциальны, никто о них не знает, а «Книга памяти» должна быть подготовлена только через два-три года. Как узнал этот человек, что мы ее составляем, непонятно — никто, кроме участников проекта, об этом не знал.

По словам профессора, в архив УВД мог иметь доступ только один человек, и обычно там работала аспирантка Надежда Шалыгина, готовящая диссертацию по этой теме. Что касается передачи информации за границу, то согласно договору, «Книга памяти» готовится совместно с Обществом российских немцев в Германии и Красным Крестом, с одной стороны, и начальником УВД и ректором ПГУ — с другой. Финансирует издание книги немецкая сторона, и в соответствии с договором российская сторона обязана была передать данные партнерам. В договоре упомянуто о необходимости соблюдать конфиденциальность и не передавать информацию третьим лицам. Супруна задержали как раз тогда, когда он собирался пересылать вторую часть книги. Это задержание выглядит еще более странным в свете российско-германского договора 2007 года, после которого руководство МВД России инициировало, например, создание базы данных репрессированных.

Сам Супрун предположил, что таким образом пытаются наказать начальника архива УВД Архангельской областиАлександра Дударева, который помогал составлять «Книгу памяти» репрессированных поляков. Впрочем, эта версия также выглядит странной: проект, инициированный архангельской прокуратурой, существует уже десять лет, опубликованы семь томов «Книг памяти». По словам сопредседателя правозащитного общества «Мемориал» историка Яна Рачинского, само по себе издание «Книг памяти» не может быть правонарушением:

— Эти сборники публикуются почти во всех регионах России. Издание предусматривается Законом о реабилитации, который прямо предписывает по мере накопления информации публиковать эти списки. В зависимости от региона разные структуры власти (в том числе МВД и ФСБ) участвуют в подготовке этих книг, но прокуратура — всегда непосредственный участник: согласно Закону о реабилитации, пересмотр всех архивных дел возложен на прокуратуру, она должна вести эту работу вне зависимости от наличия заявления от родственников.

По мнению Супруна, теперь действия прокуратуры и ФСБ могут создать неприятности в отношениях с другими государствами. Это коснется не только Германиии, но и Польши (недавно Дударев совместно с «Мемориалом» составил шеститомный индекс репрессированных поляков); также шла работа над созданием индекса репрессированных греков.

Узнать мнение ректора Поморского университета о «деле историков» нам пока не удалось.