Чем отличается геометрия от истории? Главным образом тем, что учителя геометрии проводят линию, а учителя истории — линию партии. Еще в геометрии не сглаживают острые углы, и поэтому, наверное, с ней меньше проблем.

Проблемам исторического образования был посвящен республиканский форум учителей истории и обществознания, прошедший в Госсовете Татарстана. Перед учителями выступил спикер республиканского парламента Фарид Мухаметшин.
— Это в геометрии годами ничего не меняется, — отметил он с привычной трибуны, — а в том океане мнений, различных идеологий, которые царят ныне на ниве общественных наук, недолго и утонуть.

Что верно, то верно. Только если на помощь тонущим бросится спасатель Мухаметшин, нахлебаются они в этом океане таких мнений, что впору будет идти на дно, не дожидаясь катера МЧС.

Как оказалось, Фарид Хайруллович нынче пытается разобраться с загадочным термином «суверенитет», ранее ему абсолютно понятным и трогательно близким. Общественность с удивлением узнала об этом через несколько дней после выступления Мухаметшина перед учителями. На этот раз спикер встретился с представителями СМИ и сообщил им, что правоведам из Госсовета Татарстана, возможно, потребуется поискать дополнительное толкование слова «суверенитет». А то имеющиеся словари, дескать, не столько объясняют, что это такое, сколько сбивают с толку и не дают разобраться, может ли субъект Федерации обладать хотя бы ограниченным суверенитетом. Проблема же возникла в связи с письмом из Конституционного суда РФ, где изложено требование о необходимости изменения некоторых статей Конституции Татарстана и, в частности, изъятия из них уцелевших упоминаний о суверенитете республики.

А почему бы вместо словаря не взять сборник докладов, выступлений и интервью Фарида Мухаметшина 15-летней давности (по причине стабильности Татарстана Фарид Хайруллович и 15 лет назад был председателем Госсовета)? Что в ту пору видный политик говорил о принятой Госсоветом декларации о суверенитете Татарстана? А он со знанием дела говорил следующее: «В декларации государственный суверенитет провозглашен без ссылки на принадлежность Татарстана к Российской Федерации. Политическая и экономическая самостоятельность, верховенство собственных законов как содержание суверенитета исключают изначальную правосубъектность… Суверенитет как проявление права народов на свободное самоопределение ничем не может быть ограничен извне».

То есть не было никаких сомнений, разночтений и ссылок на словари. Миру был уверенно представлен суверенный Татарстан, равный в своей суверенности России (принадлежность его к которой в декларации никак не обозначалась). И связаны две эти суверенные территории были поездом Москва—Казань, а также известным двусторонним договором. Договор этот Фарид Мухаметшин в ту пору оценивал так: «Принцип равноправия был бы нарушен, если бы Конституция определяла Татарстан как часть Российской Федерации, ибо хорошо известно, что часть не может быть равной целому. Для подлинного равноправия необходимо, чтобы договор заключался между самостоятельными целостностями».

Сейчас, прочитав это, всякий житель республики, голосующий за «Единую Россию» (а таких тут подавляющее большинство), пожалуй, принял бы таблетку от головной боли. Вспомнив, что Россия в недавнем прошлом была не единой, а лишь целостной и соседствующей при этом с другими «целостностями», он перевернул бы несколько страниц и наткнулся бы на следующее утверждение Мухаметшина: «Наш договор двусторонний и по сути своей является межгосударственным… В договоре речь идет не о передаче полномочий федеральным центром субъектам сверху вниз, а об их разграничении. Построен он не по принципу соподчиненности и вертикали, а скорее является симметричным».

Дойдя до слова «вертикаль», которое в XX веке отвергалось спикером Госсовета Татарстана, здешний житель (не то что рядовой необученный гражданин, а даже опытный преподаватель истории), надо полагать, прервал бы чтение и побежал бы за консультацией в региональное отделение «Единой России». А там — опять Фарид Хайруллович, руководитель отделения и авторитетный политик XXI века. Только уже не настаивающий на своем прежнем мнении и не решающийся без хорошего словаря дать толкование суверенитету.

Политические шаги 90-х годов, сделанные Татарстаном, Фарид Мухаметшин когда-то назвал необратимыми. «Идея суверенитета, — утверждал он, — завоевала умы сотен тысяч и миллионов татарстанцев». Но если действительно идея здравая и годится на века, то почему руководство республики, имевшее поддержку «сотен тысяч и миллионов», с приходом к власти Владимира Путина безропотно от нее отказалось, а теперь вдруг опомнилось и цепляется за словари? А если идея была сомнительная и звала «сотни тысяч и миллионы» на ложный путь, то почему ее поборники и разработчики, меняющие мнения, убеждения и партии, но сохраняющие должности, выступают как ни в чем не бывало перед учителями нашей ненадежной истории? Не лучше ли им сосредоточиться на надежной геометрии, где перпендикуляр даже по решению партии никто не станет называть вертикалью?