На прошлой неделе, со слов первого вице-премьера Игоря Шувалова, стало известно, что правительство планирует сверхмасштабную кампанию по приватизации государственной собственности. Оно якобы готово расстаться с прежде неприкасаемыми активами на общую сумму 100 млрд долларов. Идея пока находится в зачаточном состоянии и никак не отражена в официальных планах приватизации. Но сам ее факт вынесения на свет божий из кулуарной тени — уже важный симптом.

Да, наше правительство в условиях кризиса остро нуждается в деньгах. Даже оптимистичный сценарий обещает в следующем году бюджетный дефицит 2,9 трлн рублей, или 6,8% ВВП. Конечно, дыру можно было бы заткнуть внешними заимствованиями, но сколько денег нам готовы дать и на каких условиях — большой вопрос. Ситуация с бюджетами следующих лет будет ничуть не лучше, потому что вместо концептуальной реформы пенсионной системы правительство провело «валоризацию», проще говоря, масштабную индексацию пенсий, а источников для ее финансового обеспечения в кризисном и даже посткризисном мире не прослеживается.

Идея финансирования пенсионной системы за счет приватизации или передачи в доверительное управление государственной собственности не раз и не два обсуждалась экспертным сообществом, в том числе на страницах «Новой газеты». Но никогда прежде она не находила отклика в правительстве.

Вне зависимости от причин, по которым государство готово продать «лишние» активы, наиболее интригующе выглядит вопрос: кто может стать их покупателем?

Вариант номер один — иностранные инвесторы. В последнее время премьер-министр делает им реверанс за реверансом. Но их допуск к участию в капитале госкомпаний чреват серьезной неувязкой. Получив доступ к внутренней информации, «варяги» могут задуматься: а зачем эта компания, в которую они вложили деньги, тратит их на финансирование, скажем, Олимпиады в Сочи или на благотворительность в адрес фондов ветеранов спецслужб? Они могут вынести свое недоумение на суд общественности или при наличии контрольного пакета заблокировать несанкционированные траты. Если, конечно, речь не идет о китайских инвесторах, которые давно поднаторели в финансировании отечественных госкомпаний, в том числе и достаточно деликатных сделок. Но китайцы — опасные партнеры. Они выстраивают сделки таким образом, что кинуть их будет себе дороже. А не кинуть многие наши чиновники и бизнесмены не могут — патологически.

Второй вариант — приватизация части государственных активов никому прежде не известными компаниями, в том числе офшорными. Центры прибыли многих российских компаний сосредоточены именно в офшорах. Причем речь идет и о компаниях, так или иначе связанных с высшим руководством страны. Конечно, вариант с покупкой, допустим, блокпакета «Роснефти» «Гунвором» выглядит более чем фантастически. Примерно с той же вероятностью можно было в свое время предполагать приобретение «Юганскнефтегаза» компанией «Байкалфинансгрупп».

И, наконец, вариант, который кажется мне не то чтобы предпочтительным — внутренне наиболее логичным. Лучшие куски государственной собственности купят крупные отечественные компании. Скажете, у них сейчас за душой ничего, кроме долгов? Верно. Но зато избыточная ликвидность есть у госбанков, получивших от правительства более чем щедрое финансирование в рамках борьбы с кризисом еще осенью. И они, что важно, готовы выдавать кредиты директивно, не придираясь к текущему состоянию заемщика. Тогда круг замкнется: государственные деньги, за минусом маржи, полученной банкирами во время девальвации, вернутся в бюджет, а государственный сектор, изрядно распухший в последнее время, поделится избытками с частниками. Это будет очень неплохо со структурной точки зрения и никоим образом не помешает ни олимпийскому строительству, ни поддержке фондов ветеранов спецслужб.

Сложно сказать, какой из вариантов окажется доминирующим, зато можно с уверенностью предположить, что в той или иной степени будут задействованы все три. Это, конечно, поможет решить текущие проблемы с бюджетом, но едва ли серьезно изменит облик отечественной экономики. Потому что государство, даже утратив часть контроля над активами, сохранит всю мощь административных, в том числе неформальных, процедур.