День пятьдесят четвертый

В понедельник прокурор Лахтин продолжил читать материалы дела, касающиеся скандальных выемок в «ПрайсвотерхаусКуперс» (PwC). И вновь Платон Лебедев рассказывал о том, о чем прокурор умолчал: выемок было восемь, хотя Басманный суд вынес только два разрешения-постановления; при всех выемках присутствовали только трое понятых, причем одни и те же… В этой связи подсудимый заявил о намерении вызвать в суд следователя Каримова и троих понятых.

Как выяснилось, большую часть изъятых в PwC документов следователи к материалам дела не приобщили, даже не вернули обратно аудитору. По предположениям защитников, важные бумаги прячутся в так называемом материнском деле*, доступ к которому защите полностью закрыт…

Вместо Зуевой, работу которой на суде неоднократно подвергали справедливой обструкции, в деле неожиданно появляется новый прокурорский переводчик — Грибов. Если верить Грибову, то на счетах ЮКОСа 31 декабря 2002 года находилась астрономическая сумма 1 689 512 000 долларов США, а 31 декабря 2001 года и вовсе 3 079 150 000 долларов США… В то время как в оригинале документа речь идет о 16 949 долларах США и 131 081 долларах США за 2002 и 2001 годы соответственно, замечает Лебедев.

В конце дня — очередной парадокс. Прокурор оглашает историю приватизации ЮКОСа. Оговорившись, что «документ демонстрирует сомнительные методы, с помощью которых обвиняемые завладели собственностью компании», прокурор неожиданно заявил, что аукцион был проведен… в соответствии с нормами законодательства, указом президента Ельцина и директивой Госкомимущества…

— Получается анекдот, — не выдерживает адвокат Краснов. — В обвинении утверждается, что наши подзащитные путем незаконных операций эти акции приобрели, а прокурор нам зачитывает документы о том, что вся история приватизации ЮКОСа была проведена в соответствии с законом!

День пятьдесят пятый

Лахтин неожиданно обнаруживает в налоговых отчетах «показатели по сельскому хозяйству»…

— Хочу заверить суд: наша компания сельским хозяйством не занималась, — замечает Лебедев.

Прокуроры склонились над документами, на колкие слова Лебедева не реагируют…

Ходорковский рассказывает:

— «ПрайсвотерхаусКуперс» являлась аудитором не только ЮКОСа, но и всех «потерпевших». Описи показывают, где находились якобы похищенная нефть и нефтепродукты. Мы и у следствия, и у суда просили предоставить эти описи. Но…

Внимание зала перехватывает Лебедев:

— Если было хищение, то это должно было найти отражение в балансе предприятия по итогам обязательной в таких случаях инвентаризации. А в финансовой отчетности ЮКОСа, «Юганскнефтегаза», «Самаранефтегаза» и «Томскнефти» за 1998 — 2003 годы таких данных нет… А значит, нет признаков статьи 160 УК РФ («Присвоение или растрата». — В.Ч.).

День пятьдесят шестой

Эпопея с «ПрайсвотерхаусКуперс» продолжается. Судья выглядит сильно уставшим, часто смотрит в одну точку.

— Ваша честь, прошу обратить внимание, что согласно обвинительному заключению, — начинает говорить Михаил Ходорковский…

— Михаил Борисович! Вы будете представлять доказательства, когда настанет ваше время представлять доказательства, — перемены в Викторе Данилкине неожиданны. Он почему-то начинает гнать процесс — не объявляет короткие перерывы, как прежде, постоянно одергивает подсудимых: «Коротко! коротко!» — и прокуроров: «Продолжайте, следующий документ!.. Продолжайте!»…

К середине дня наготове 119-й том… В зале послышался тяжелый грохот — конвойный врезался в «стеклянный аквариум». «Круши!  Ломай!» — пронесся гул по зрительским рядам. Судья не реагирует и продолжает смотреть в одну точку.

— Ваша честь, посмотрите: 40 центов у переводчика Грибова «превращается» в 4 цента, — говорит Лебедев.

— Да… 4 цента… — произносит судья.

— А 31 декабря 1998 года у Грибова превращено в 31 августа…

— Да…

Судья будто бы не в зале. Что-то произошло. Внезапно вновь начинает гнать процесс.

— Коротко, коротко, Платон Леонидович…

— Я постараюсь кратко, — соглашается Лебедев. — Но так, чтобы показать, что над нами издеваются! (Судья хмурится. — В. Ч.) Чтобы ни выдумывал переводчик и прокурор Лахтин, но не существует в мире «соглашения о замораживании счетов»!..

— Следующий документ! — быстро проговаривает судья. Уже шесть часов вечера, но он никого не отпускает. Говорят, что отпуск ему дать отказались…

День пятьдесят седьмой

Заседание посвящено бывшему начальнику правового управления ЮКОСа Дмитрию Гололобову** и прослушке его телефонных переговоров, которые санкционировал Басманный суд. Причем прослушку суд поручил ФСБ, а ходатайствовал в суды о прослушке, конечно же, следователь Каримов.

Демонстрировались расшифровки переговоров Гололобова со Светланой Бахминой в октябре-ноябре 2004 года. Гололобов был уже в Великобритании, Бахмина — в Москве. Переговоры обрываются в самых последних числах ноября, а 7 декабря Бахмину арестовывают.

«С. Б.: Каримову разрешили давить на членов команды, а если кто-то будет непонятливее — применять другие методы… Ситуация за две недели как-то сильно изменилась. Если какие-то игрища раньше были, то сейчас свидетели меняют показания в худшую сторону, какие-то подавленные приходят». <…>

— Д. Г.: А что по тебе?

— С. Б.: Тоже тучи сгущаются. Меня не трогали две недели, а когда пришли (в офис ЮКОСа. — В.Ч.) повестку (не ей. — В.Ч.) вручать, спросили: «А Бахмина тут?» Проболтались…

После этого следовали, как заметила Ибрагимова, «нецензурные слова» Гололобова.

— Ой, я не буду читать это, Ваша честь, ой, не буду… — с показательным отвращением произнесла она, заметив Лахтину: «Вот как юристы разговаривают». Судья улыбнулся. «Стеснительная» Ибрагимова все же прочитала «нецензурщину».

«Д.Г.: Они поняли, что всех не спасти. Сечин… Каримов… Я говорил Ходорковскому, что его ничего не спасет — никакие суды, ни Европейский суд, ни так далее. И нас тоже пошлют на х…». <…>

Говорят о возможности Бахминой перебраться с семьей в Лондон хотя бы на 10 лет:

— С.Б.: Я не знаю…

— Д. Г.: Светка! За 10 лет путинский режим… превратится… и разрушится…»

Разговор конца ноября 2004 года, перед самым арестом Бахминой:

«Д. Г.: Тиди (Стивен Тиди, бывший президент ЮКОСа. — В. Ч.) там уже вообще в полуобморочном состоянии. <…> Что у тебя?

— С. Б.: Меня опять вызывали (на допрос. — В. Ч.).

— Д. Г.: <…> Как мне объяснили товарищи, там дело будет развиваться серьезно — им нужен живой человек. МБХ один не будет сидеть на скамейке. Какова ситуация будет с тобой, ты думаешь?

— С. Б.: Мне надо будет либо показания давать на соответствующих лиц, либо…»

Защитники в перерыве делились впечатлениями:

— Мы услышали, как давили на свидетелей, перед тем как эти свидетели должны были идти в суд, — отмечал Вадим Клювгант. — Давление доходило до того, что у людей была дилемма: поскольку врать они были не готовы, то были вынуждены уезжать. Мы услышали, что странные действия предпринимал товарищ Каримов. Еще мы услышали несколько штрихов разительных о том, кто и как банкротил ЮКОС… Вот чего мы не услышали, так это про хищение 350 тонн нефти…

Защита сообщает судье новость: из трех дисков прослушки, которые числились в протоколе, прокуроры почему-то огласили расшифровку лишь двух, а хотелось бы видеть и третью. Причем — слышать аудиозаписи вживую. Заявили соответствующее ходатайство. Ходорковский пояснил:

— В рамках подготовки к делу я знакомился с аудиозаписями и их расшифровками — они различались значительно. Многие вещи свидетельствуют о криминальном поведении таких лиц, как Каримов и Бирюков (замгенпрокурора. — В. Ч.). Поэтому я требую предоставить диски.

— На самом деле, — опешил судья, — я только от защиты узнал, что в деле диска нет… И в суд оно не поступало… Верно? Поэтому у меня нет объективной информации по диску. А что если они уничтожены? Мои секретари предпримут шаги по установлению их местонахождения уже в понедельник. Кстати, у обвинения есть какое-то мнение на этот счет?

— Нет, — растерянно произнесла Ибрагимова. И, не дождавшись перерыва, выбежала из зала — на пять минут.

*Первоначальное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов структурами, подконтрольными НК ЮКОС, от которого впоследствии отпочковались десятки уголовных дел в отношении отдельных сотрудников компании, в том числе и «дело Ходорковского — Лебедева».

**12.11.2004 — предъявлено заочное обвинение в присвоении акций, принадлежащих Восточной нефтяной компании, на сумму 3 млрд рублей, а также завладение в ноябре-декабре 1998 года акциями ОАО «Томскнефть». 30.11.2005 Басманным судом санкционирован заочный арест по новому обвинению — в отмывании преступно нажитых средств.